— Мы перебрали сотни гипотез, — кивнул учитель. — Но все без толку.

Рэй перестал жевать. Он с задумчивым видом наблюдал, как учитель и его друг разливают прозрачную жидкость, после чего спросил:

— Вы хотите вернуться обратно?

— Да, но есть нюанс, — кивнул Фил, подняв рюмку. — Чтобы вернуться обратно — надо знать... куда возвращаться. А мы этого не помним.

— Поэтому слоняемся по земле и собираем слова, — кивнул друг.

Рэй несколько минут молчал, наблюдая за двумя друзьями, что опрокинули содержимое рюмок в рот и принялись закусывать.

— Вы так хотите вернуться обратно? Почему? Что там такого, что вас так туда тянет? — спросил Рэй. — Это ведь не просто прихоть.

— Мы собирали слова просто так, — произнес Карл. — Это было своего рода хобби. Интересное, забавное хобби. Пока не нашли одно слово, после которого не можем отделаться от тоски. Она не проходит и...

— Она — как камень на душе, что не дает вздохнуть полной грудью, — закончил за друга Фил. — Словно что-то незримое... Что-то, от чего не помогает крепленое вино. Даже ни одна женщина не может заставить забыть это ощущение.

— Что за слово такое? — нахмурился ученик.

— «Родина», — по русски произнес Фил, отчего как-то осунулся и помрачнел.

Мальчишка взглянул на темную сущность. Тот выглядел не лучше.

Карл взял бутылку, разлил по рюмкам до краев, взял одну и без единого слова или звона маленьких стеклянных кружечек, опрокинул в себя напиток. Закусывать не стал, лишь поднес кулак к носу и с силой втянул носом воздух.

Фил повторил за ним.

Над столом повисла тяжелая пауза.

Рэй, понимая, что спросил то, о чем спрашивать не стоит, уточнять ничего не стал. Он продолжал уплетать пироги. Ощущение, что он за столом лишний, все нарастало. Подхватив еще один пирог с черной смородиной, он извинился и стараясь не шуметь, ретировался в свою комнату.

Уходя, уже с лестницы, он обернулся.

Учитель и его лучший друг молча сидели друг напротив друга. Без слов, кивков или взглядов. Оба смотрели в стол. Карл не глядя взял бутылку, так же налил по полной стопке и они, словно околдованные, молча вновь опрокинули в себя алкоголь.

Без тостов и звона дорогущего стекла.

***

Помню, учитель мне когда то сказал: «В тишине, в полном молчании, ты можешь почувствовать человека. Лишь с тем, кто тебе по настоящему близок ты можешь молчать. Просто так молчать. Без неловкости или мыслей. Просто потому, что вам не надо говорить.».

Помню, я еще не раз вспоминал, как они тогда напились до беспамятства. Мне пришлось сначала положить их на бок, чтобы не дай бог не захлебнулись собственной рвотой. Глупо, конечно, но я действительно боялся, что они там все замажут содержимым своих желудков. Ближе к утру, я понял, что они в норме. Храп стоял такой, что соседи в окна заглядывали. В итоге, кое-как я утащил Фила в комнату. Карла трогать побоялся. Он при храпе испускал черную дымку, что так мне напоминала ту тьму, которая выжгла все на поляне.

Ну, а по утру Фил начал меня учить... «технике рабов» как он выражался.

Думаете, он мне сразу заклинание показал?

Ха!

Черта лысого! Он меня заставил зубрить.

Огромная таблица на двадцать восемь листов. Каждый лист шириной в четыре мои ладони, а длиной в локоть. Первая колонка — название, вторая — основа пространственной структуры, третья — функция. И что самое противное, я не понимал, что зубрил. Для меня это все было сущей бессмыслицей или, как говорил сам Филимон «Арбакадабра».