Повернувшись к Хоуп спиной, он обхватил амулет обеими ладонями и прошептал несколько слов. Из-под его пальцев выскользнул легкий зеленый свет. Свет длился не долго, не дольше того времени, которое понадобилось ему, чтобы произнести слова.

— Что ты делаешь? — спросила Хоуп, подойдя к нему, когда свет уже исчез.

Прежде чем она поняла, что он задумал, Гидеон повесил амулет ей на шею.

— Сделай мне одолжение и поноси это некоторое время.

Она подняла амулет и осмотрела его.

— Зачем?

Гидеон обладал даром создавать защитные амулеты. Только члены королевской семьи: Данте, Мерси, а также он сам, могли зачаровывать подарки, и они использовали эту силу экономно. Они могли дарить благословения только другим, но не себе, и не афишировали свою способность. Этот талант требовал тщательной охраны и его скрывали так же, как и все остальное. Он не знал, кому предназначалась сегодняшняя пуля, но в любом случае ему станет легче, если у нее будет защита. Ничто не убережет ее от всего, но зачарованный амулет даст шанс. По крайней мере, он на несколько дней оградит Хоуп позитивной энергией, над которой она насмехалась. На девять дней, если быть точным.

— Доставь мне удовольствие, — спокойно ответил он.

Хоуп скептически изучала амулет.

— Я знаю тебя недостаточно долго, чтобы даже просто раздумывать над возможностью потакать твоим странностям.

— В нас стреляли. Это означает, что мы поспешно связаны как партнеры, и ты станешь потакать мне во всех моих странностях.

Она все еще колебалась, настроенная скептично и напряженная настолько, что вот-вот была готова взорваться. Эта женщина нуждалась в небольшой разрядке сильнее, чем кто бы то ни был.

Пока Хоуп изучала кельтский узел, Гидеон приблизился к ней, прижал ее спиной к прилавку, и она оказалась пойманной в ловушку между его руками и витриной. Эта близость напомнила ему, насколько она маленькая и хрупкая. Она так старалась вести себя по-мужски, быть жесткой, независимой и твердой. Но прежде всего она оставалась женщиной и ничуть не была твердой. Хоуп была мягкой… и она уйдет только тогда, когда он будет готов ей это позволить.

— Носи его для меня, — сказал он, понизив голос. — Потому что я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что на твоей шее висит амулет, приносящий удачу.

— Это глупо, — запротестовала она, явно обеспокоенная тем фактом, что оказалась в ловушке. — Кроме того, ты такой не носишь …

Он скользнул пальцем за воротник, подцепил кожаный шнур и вытянул талисман, полученный от Данте в конце прошлой недели. В тусклом свете уличных фонарей, стоящих перед магазином ее матери и в голубых вспышках от кафе с противоположной стороны улицы, она отчетливо разглядела амулет.

— О, — тихо произнесла она. — Я и в самом деле уже видела его.

— Не стоит отрицать существование чего бы то ни было только потому, что ты не можешь увидеть, почувствовать или коснуться этого. — Он никогда не пытался объясниться перед кем-либо, тем более перед женщиной, которую знал менее двух дней. Жизнь слишком коротка, и его не заботило, что о нем думают едва знакомые люди. Но через свою мать Хоуп каждодневно была окружена волшебством и, тем не менее, отрицала его существование. Это беспокоило его.

— Итак, — сказала она не более приветливым голосом, чем прежде. — Ты тоже видишь ауры? Я свечусь в темноте, Рейнтри?

— Я не вижу ауры.

Был ли это обман света, или она действительно почувствовала облегчение?

— Но это не значит, будто я не верю в их существование.