Отыскав в перемолотом пулями барахле покорёженный мультитул, сталкерша дрожащими руками выкрутила все новые винты, отодвинула стальной лист в сторону… и заплакала.

– Милая… да тебя сама… Зона бережёт… – пробормотала она сквозь неудержимые слёзы радости.

Сталкерская нычка оказалась полна до краёв. Здесь были и «цинки» с патронами, и щедро обмазанные тавотом банки консервов, и пачки с медикаментами, и даже скалолазные комплекты. Целых два!

Выбрав всё необходимое, собравшаяся с силами сталкерша запаковала запасы в дырявый, но всё ещё крепкий рюкзак. Наполнив пулемётный «бубен» и рожки до отказа, она вдобавок набила патронами все свободные кармашки. Тяжело тащить, а как же, но ничего, ничего, спускаться ведь не подыматься, а внизу, на дне котлована Трота, каждый патрон будет поценнее всех бриллиантов большого мира…

А после всех приготовлений она глянула на свои сваленные в кучу и простреленные банки консервов. Можно хорошенько отожраться! И хоть с набитым животом спускаться будет ещё труднее, но чего добру-то пропадать. Абсолютно неизвестно, как долго продлится её ходка и на сколько ещё хватит припасов. При необходимости вполне получится немного отдохнуть, повиснув на скале. Там, на отвесном спуске, сейчас куда безопаснее, чем оставаться здесь и ждать, когда синий громила и его злобные шавки восстановят свои туловища и завалятся с «предъявами». А потому нужно быстрей поживиться вкусностями из пострелянных банок и дальше, дальше, дальше…

Торопливо наглотавшись кусочков и остатков, Фартовая двинулась вперёд и уже через несколько минут вышла к внутреннему краю полосы третьего уровня. Горизонталь кончилась. Чтобы продолжить ходку по вертикали, спуститься, необходимо готовить альпинистскую снарягу.

Идущая стояла над пропастью высотой почти три километра, обрывающейся в мрачную яму четвёртого круга. Когда она ещё молоденькой девушкой первый раз приходила в Трот и какое-то время пробыла в нём, высота перепада между третьим и четвёртым была почти втрое меньшей. Мегазахват и последующие катастрофические события вырыли ловушку для людских амбиций и желаний поглубже. Теперь, при такой глубине, круг диаметром немногим более семи километров превращён не в условную, а в самую что ни на есть яму. Солнечный свет в неё почти не попадает, а о лунном уже и не вспоминали. Неудивительно, что в этот жуткий мрак практически не отваживаются соваться нынешние сталкеры…

Она встала на самой кромке и… посмотрела вниз, во мглу, кажущуюся живой. Где-то там, в текучем, вихрящемся, колышущемся сумраке, в центре четвёртого прячется прямой выход Ада на Землю. Яма ещё более глубокая, что при её диаметре всего лишь в три километра по праву может зваться Колодцем. Хотя воистину Колодец – это дыра в эпицентре с переброшенной над ней тонкой ленточкой арки.

Глубину бездны, в которую он ведёт, как никто не смог измерить раньше, так никто и не измерил до сих пор. И не измерит, потому что глубина необъяснимости людям недоступна и человеческим разумом непостигаема.

Глядя вниз, она вдруг ощутила приступ головокружения. И отшатнулась. На миг ей померещилось, что сорвалась и летит, летит туда! Да не отвесно, а по глиссаде прямо туда, в эпицентр, в пятый круг, чтобы кануть в его невесть сколько километровый цилиндр и долететь до дна… Где в самой серёдке уже алчно подстерегает жертву узкий, тридцать-сорок десятков шагов диаметром Колодец, открывающийся в самую настоящую, без всяких кавычек, бездну… и она, безуспешно попытавшись зацепиться скрюченными пальцами за переброшенный через круглый зев арочный мостик, последнюю иллюзию спасения… проваливается, обрушивается, низвергается…

«Если ты смотришь в глаза бездне, будь готов к тому, что она посмотрит на тебя в ответ…» – сказано было мудрецом давным-давно и по другому поводу, но говорилось точь-в-точь про сталкера и Зону.