Слишком знакомое ощущение, до боли, до жути, до обморока. Мучительное дежа-вю! Иногда ей снилось там, в большом мире, что она пропадает в чёрной пасти Колодца, влетает туда, как будто не успела спрятаться от Захвата. Самый худший из кошмаров, хотя и другие составили бы достойную конкуренцию фильмам ужасов. Страшные сны – наследство Трота, из которого она в молодости экстренно эвакуировалась, убежала, пытаясь догнать любимого человека… И в который вернулась сейчас. Всё так же – ради того, чтобы попытаться.

Стоящая на краю женщина пробормотала:

– А ведь ты впервые это делаешь… По возвращении ты из официантки превратилась в заправскую сталкершу, но отважиться в четвёртый лезть, да ещё и самостоятельно… И откуда в тебе такая непоколебимая уверенность, что Зона не сожрёт?!

– Изнутри, изнутри, откуда ж ещё! Она просачивается в нас и заселяется, стоит лишь приоткрыть ей двери, – раздался вдруг ответ, уловленный ушами; и это не было комментарием внутреннего голоса, и галлюцинацией тоже не было…

Женщина вздрогнула и резко повернулась.

Перед ней стоял мужчина. Каким-то чудом он подкрался почти вплотную, ухитрившись остаться незамеченным не то что пятью органами нормальных чувств, но и шестым, или седьмым, или какая там она, зонная чуйка, по счёту в реестре бонусных возможностей.

Высокий, массивный, настоящий силач с виду. Наставленным оружием он не угрожал. Вообще злых намерений не проявлял. Ствол мощной винтовки торчал из-за правого плеча. «Вторичка» не выхвачена из кобур. В руках только белая веточка, сорванная с куста квазижимолости, и никаких гранат, клинков, боевых зонников… А лица не разглядеть, скрыто под защитной маской, сплошной, из адсорбирующего металлоирозита, только там, где глаза, узкая прорезь со встроенной лентой светоприёмника навороченного сканера. Хотя голос не заглушён ничуть.

Сталкерша, явственно ощущая затылком воткнувшийся в него ознобный взгляд бездны, застыла спиной к границе кругов.

– Да, частицу её ты уносила с собой, Алина, – продолжил мужчина, вертя в руках веточку. – Она всё время была с тобой. В тебе. Используя тебя. Но чтобы избавиться, не нужно спускаться. Наоборот, необходимо подыматься.

Он замолчал, поднял голову и посмотрел в небо. Женщина машинально повела глазами вверх, не двигая головой, посмотрела туда же. Здесь, на внутреннем краю третьего круга, ещё можно было разглядеть звёзды. И даже тонюсенький серпик луны вон там, кажется, проглядывает, если не померещилось…

– Тебе туда, туда, – подтвердил незнакомый сталкер. – Я провожу.

– Прямо так и потопаем на своих двоих? – сумела наконец она разлепить спёкшиеся губы. Ничего более содержательного, чем ироничное уточнение, на язык не попросилось.

– Ну, человеку на самом деле много чего в дар от природы досталось и даже крылья даны, – на полном серьёзе просветил нежданный-негаданный собеседник. – Надо только суметь их выпростать и расправить. Я ж говорю, всё находится в нас, всё можно пригласить и впустить. Только надо соображать, чему двери гостеприимно распахивать, а перед чем лучше захлопнуть! Желательно при этом ещё и по носу врезать.

Сталкер почувствовал, что в его сознание проникает зыбкое, тусклое свечение, словно включилась аварийная подсветка. Возникло физическое ощущение, что он прыгнул с крыши без парашюта и падает, падает в свободном полёте. И когда упадёт, хотя бы во сне очутится…

Именно там, куда и следовало попасть, побродив по грязным тропам очередной задницы мироздания.

Теперь сознание наполнила липкая гулкая темнота, и сталкер понял, что растворяется в небытии. Он попробовал сконцентрироваться, но ничего не вышло, и неумолимая волна накрыла его, захлестнула целиком… Сколько продолжалось беспамятство, сталкер не знал и даже не пытался определить, когда вернулся в себя его разум, вновь вынырнувший в свет.