Если шестеро не изменят курс, он попал, и нужно было на что-то решаться. Либо оставаться на месте, надеясь, что пронесёт, бойцы изменят вектор движения, либо рвать когти. Но если ретироваться, то нужно делать это немедленно. Противник слишком хорошо снаряжён, и бегство «по-английски» не получится. Если удастся скрытно отвалить, появится хотя бы минимальная дистанция, которая позволит исчезнуть. Если же группа подойдёт вплотную, шансов уйти не останется.

А в том, что он будет атакован шестерыми мужчинами, увешанными оружием, сталкер ни капельки не сомневался. Эти боевики спустились в Трот не за банальным зонным хабаром. Такие молодчики приходят убивать, эманации смерти исходят от них во все стороны. Сталкер чуял это, значит, чуял и кто-то другой. Такие люди всегда чужаки, они «левые» даже в абнормальности. Они убивают не для того, чтобы выжить в прямом смысле. А просто потому, что не могут не убивать. Они решились на такой образ жизни, чреватый необратимыми последствиями на каждом шагу. В этой решимости их сила и одновременно демаскирующая слабость.

Вывод бесспорен: боевики здесь подолгу не находятся. Короткий рейд, выполнение задачи, и сразу наверх, обратно в большой мир. Тот факт, что их переговоры удалось легко перехватить, подтверждает, что это не армейские спецы. Скорее всего, наёмники. Профессиональным головорезам можно не заботиться о том, что могут наследить.

Экипированы и оснащены они по полной программе. Значит, служат богатым нанимателям. Чаще всего таких рейдеров привлекают, когда нужно что-то отнять, кого-то захватить либо устранить. По наводке отобрать редкостный хабар у сталкеров, рискующих жизнью в труднопроходимых локациях. Или ликвидировать кого-то – тоже по заказу. С налёту такие ребята не действуют, импровизациями не страдают. Им кто-то должен был бросить: «Фас!»

Сидит там сверху какой-нибудь «костюм», собирает информацию по всем каналам – от доносчиков и прочих источников. А на подхвате у него такая вот «поддержка». Если понадобится вмешаться. Допустим, компания сталкеров ушла за хабаром глубоко в Зону и возвращается целой-невредимой. Идёт обратно. У везунчиков гарантированно хабара навалом… Вот их такие насильных дел мастера и перехватят. С зачисткой вообще просто. Фрагмент территории накрывают, и всем, кто попадётся, амба. Свидетели подобных акций никому не нужны… Удав был прекрасно осведомлён обо всех бандитских схемах.

– Зоны разные, а всё одинаково, – пробурчал он. – Однако мой сканер покруче будет.

Шестеро наёмников неотвратимо приближались. У сталкера в голове созрела авантюрная идея. Активировав программу модуляции голоса, он адаптировал перехват, автоматически записанный терминалом, под свой голос и дерзко вышел в эфир, вклинившись в чужую конференцию:

– Топаз, это Рубин! Изменения в плане. Приём.

– Слышу, Рубин. Я Топаз. Приём, – ответил голос наёмника, которого Удав идентифицировал как лидера группы из шестерых бойцов.

– Контракт отменён, возвращайтесь к месту высадки. Приём.

– Топаз, это Рубин! Что за мусор в эфире?! Приём! – вырвался из динамика другой голос, настоящего Рубина, но это уже было не важно.

Сталкер успел сделать, что хотел.

Сбив с толку наёмников, он уже монтировал на свою «первичку» глушитель и переводил универсальный прицел в снайперский режим.

– Рубин, что за херня? Это Топаз. Приём! – неслось из терминала.

– Топаз, это Рубин, херня у тебя, на твоей волне кто-то назвался мной! Приём.