|
Вы посмотрите на эту чеканку золотом!.. А вот эта отделка благородным серебром?.. Посмотрите, какая ювелирная работа! Даже не представляю, что за оружейники делали, чья работа, это же просто невероятно! А коню моему все равно, будет это железо на мне или в мешке за моей спиной. Я кивнул, чувствуя себя смущенным. — Да, сэр Смит, простите. — Это вы простите за такое мальчишество, — вздохнул он, — не могу удержаться. Слаб человек. Я ведь теперь настоящий барон с щедрой руки Его Величества! Как жаль… Как жаль, что приходится расставаться со всем этим… и покидать великолепнейшее королевство! Здесь я ощутил себя человеком, здесь встретил настоящих друзей и только здесь был осыпан милостями Его Величества, в то время как в других землях лишь получал зуботычины… Я вздохнул. — Так оставайтесь. Какого черта искать на Юге наемником, если здесь можно жить полноправным бароном? Сэр Смит вздохнул. — Ах, сэр Ричард… Я так долго мечтал выиграть главный приз на турнире и поехать ко двору императора! Как вот так взять и отказаться от мечты? Это же все равно, что поставить на себе крест, как на отважном рыцаре… и превратиться в старого деда. Мы выехали со двора под крики мальчишек, что приветствовали по большей части сэра Смита как победителя турнира. Нам с Зайчиком и Псом тоже досталось несколько одобрительных замечаний, но почти все они относились к ним, а в мой адрес я услышал только «длинный» и «длиннорукий». Разгоняя прохожих по улице, навстречу несся богато одетый всадник, я узнал молодого придворного, недавно произведенного в рыцари. Он прокричал, запыхавшись: — Сэр Ричард, сэр Ричард! Сэр Смит ревниво нахмурился, а рыцарь прокричал радостно: — Фу, как хорошо, что я вас успел перехватить! — Хорошо для кого? — спросил я. Он смешался, поклонился и спросил уже со всевозможной учтивостью: — Благородный сэр Ричард… и ващ благородный друг, столь отличившийся на турнире… вы направляетесь по Трапезундской дороге? — Да, — ответил я, — направляюсь. Но, если вожжа попадет под хвост, выберу другую. Хотя и не знаю, есть ли такие вообще. Он перевел дыхание. Разогретая скачкой лошадь нервно перебирает ногами, беспокоится, вскидывает голову. Звеня удилами, рыцарь сказал торопливо: — Его Величество просит, чтобы вожжа не попадала. — А ему то что? Он сдвинул плечами. — Я не посвящен. Мне просто велели передать, что… вернее, убедиться, что вы поедете той дорогой, как и планировали. Я кивнул сэру Смиту, он кивнул и пустил рысью каурого конька. Впрочем, вру: каурый — это рыжеватый, а этот — рыжий со светлыми гривой и хвостом, что значит игреневый. Игреневый, дубина, пора запомнить масти. Их всего восемь: буланый, вороной, гнедой, игреневый, каурый, пегий, саврасый и сивый. Нет, забыл еще соловую масть — это когда конь весь желтоватый, но со светлой гривой и хвостом. Почти то же самое, что игреневый, но там рыжий, а здесь желтоватый… Очень большая разница, подумаешь, однако в мужском кругу ошибиться с мастью, я уж и не знаю что может быть хуже! Разве что спутать Марадону с Эйсебио. Небо синее, облачка редкие и тающие на глазах, как редкий снег под прямыми жаркими лучами солнца. Земля сухая, наши кони стучат копытами ноздря в ноздрю, им притираться характерами не приходится, уже знакомы. Сам сэр Смит со мной сразу принял тон вассала по отношению к сюзерену. Думаю, не столько из великого почтения, сколько из чувства вины, что приз достался ему, хотя сильнейших противников как раз сразить довелось мне. Солнце вскарабкалось к зениту, когда сэр Смит вскрикнул: — Ого, что то мне этот всадник знаком! Мы пустили коней в галоп. Вскоре облачко пыли рассеялось, и мы увидели мирно трусящего мула, а на нем сгорбленного монаха. |
