Изменить размер шрифта - +

Она стиснула кулачки, гнев вспыхнул, как огонь в сухой соломе, я видел, как задержала дыхание, уговаривая себя, что с этими тупыми людьми разговаривать бесполезно. Они верны королю и верны своему сюзерену, который теперь везет ее, как овцу, обратно в его замок. Он полагает, что везет, как свою добычу…
Я понял ее мысли по ее открытому лицу, проговорил с легким вопросом:
— Леди Беатрисса, вы намекнули, что мне, вот такому, в вашем замке не прожить и минуты…
— Намекнула? — удивилась она. — По-моему, я сказала как нельзя яснее.
— Объясните, — попросил я, — дорогая моя леди. Она взглянула с брезгливой жалостью.
— Дорогая, вы правы, но не ваша. А вас так часто били по голове, что вышибли остатки того, что могло бы стать при удачном стечении обстоятельств зачатками мозга?… Впрочем, это участь всех рыцарей… Особенно плохих. Если вам неясно ваше положение, то как вдолбить, что убьют сразу же, как только вы въедете под арку ворот? Все увидят, что возвращается враг.
— Почему, — пробормотал я, — именно враг?
— Потому что это замок барона де Бражеллена!
— Барон убит за измену, — напомнил я. — За измену законной помазанной власти. К тому же не убит, я неправильно выразился, извините за умное слово, а пал в бою, что две большие разницы. Даже можно три. Если уж совсем точно, это случилось на турнире, что можно толковать вообще как несчастный случай.
— Замок принадлежит мне, — сказала она твердо.  Я кивнул:
— Знаю. Но вы… дорогая не моя леди, разве тоже изменница?
Она ответила надменно:
— В любом случае жена должна идти за мужем.
— Хорошо, — произнес я холодно, — что мы не в Индии.
Рыцари сидят притихшие, никто даже не двигается, между нами двумя проскакивают молнии, вот-вот грянет такой гром, что расколет небо.

ГЛАВА 7

В минуты просветления я говорил себе в великом раздражении, что я абсолютнейший дурак, кретин, даже идиот. Единственное, что меня должно интересовать в том замке, это потайная комната герцога Луганера, и потому я сам заинтересован, чтобы добраться туда побыстрее. В моих интересах только это, все остальное — блажь, затмение, бурление гормонов, что в попытке обмануть сознание принимает одухотворенные и весьма изысканные формы.
Дальше отряд двигался без привалов, хотя у водоемов всякий раз останавливались, давали чуть-чуть отдохнуть людям и коням. Брат Бонидерий, как истинный правозащитник, тщательно следил, чтобы воины получали достаточно хлеба и сыра, а насчет вина и пива мы с ним были согласны: такое счастье подождет до прихода на место.
Прямые лучи накалили доспехи, я чувствовал, как по спине сползают струйки пота. Рядом едет сэр Килпатрик, массивный и неподвижный, лицо красное, распаренное, но не ропщет, спокойно переносит тяготы похода, что вовсе и не тяготы, а так, обыденность. А доспехи на нем вдвое тяжелее моих. Плюс кольчуга под панцирем. А под кольчугой еще и толстый войлок.
— Не жарко? — спросил я. — Ты просто герой.
— Жарко, — ответил он просто, — но что делать? Солнце не остановишь.
— Зато можно похудеть, — сказал я.
— Ну да, — ответил он обидчиво, — хоть толстяки и живут меньше, зато едят больше! А как от такой радости отказаться?
— Это верно, — согласился я. — Слушай, что это за птицы все время над нами кружат? Он взглянул коротко, отмахнулся:
— Простые стервятники. Это не глекки, сэр Ричард.
— Глекки?
— Ну да. Стервятники сами по себе, а глекков всегда кто-то посылает. Правда, стервятники бывают опаснее, а глекки никогда не нападают. Но все равно неприятно, когда на тебя кто-то смотрит, а ты ему в морду никак…
Я порылся в памяти:
— А хробойлов кто посылает?
Он посмотрел с великим уважением:
— О, эти куда опаснее глекков!…
— Встречал?
— Слыхал… А вы?
— Подстрелил как-то одну, — ответил я небрежно.
Быстрый переход