– Приветствую вас, ваше императорское величество! – крикнул он, продолжая веселиться. – Вот так встреча двух могущественных монархов! Вы что, кажется, тоже в плену у тамплиеров?

Будь в руках у Львиного Сердца заряженный арбалет, он и то не смог бы выстрелить точнее. Генрих Шестой, германский император, подскочил в своём седле, от ярости став белее, чем плащи его спутников. Да, Ричард не просто попал, он попал в самое уязвимое место.

– И я приветствую вас, король Англии! – хрипло прорычал Генрих. – Вижу, вы не отвыкли от своих походных шуточек, которые, может, уместны среди напившихся воинов, но не меж рыцарями.

– А я думал, что рыцари – как раз и есть воины, да притом самые лучшие! – отозвался Ричард.

– Рыцарь должен обладать не только умением рубить направо и налево, – произнёс Генрих. – И разговор не о тамплиерах. Это я забрал вас у герцога Леопольда, потому что герцогу не пристало держать в плену короля. Теперь вы – мой пленник. В замке Гогенау вы находились, пока я был в отъезде и не мог оказать вам достойного приёма. Теперь вы поедете в другое место, которое я сам для вас выбрал.

– Вы? – король пожал плечами. – А мне казалось – за вас выбирает тот тамплиер, у которого глаза блестят так, будто он всё время хочет есть. Вон он, позади моей охраны.

– Это Парсифаль, хранитель Святого Грааля. – по голосу Генриха было слышно, что он предпочёл бы не говорить об этом человеке, да приходится. – Но дело и не в нём.

– Парсифаль? Вот как?

Зловещее имя колдуна, о котором рассказывали столько страшных историй, окончательно открыло Ричарду всю опасность его положения. Элеонора, хорошо знавшая тамплиеров, говорила, что все они – кроткие ягнята и добрые христиане по сравнению с членами отделившегося от них таинственного братства, которое приписало себе обладание мистическим Граалем. И если император (о котором поговаривали, что он – тайный тамплиер) связался именно с этими «братьями», то от него можно ожидать чего угодно. «Как бы и в самом деле не остаться без исповеди и причастия! – не без содрогания подумал король. И тут же утешил себя: – Но если так, то это – бой. Да ещё с таким противником, гибель от лап которого сразу отправляет христианина в рай. Главное – их не бояться!»

Но он испугался и, как ни стыдился этого, с отвращением думал, какие мерзости ему, возможно, предстоит увидеть, прежде чем с ним будет покончено.

– Кажется, имя нашего магистра отбило у тебя охоту шутить, герой? – с ухмылкой спросил один из тамплиеров.

Ричард тотчас узнал его. Это был громадный и мощный детина лет тридцати, с неохватными плечами и шеей куда шире головы. При этом он обладал длинными руками и довольно гибким торсом, так что в бою казался иногда легче и проворнее двадцатилетних воинов. Звали его, это Ричард запомнил, Гансйорк Бык. Последнее, конечно, было прозвищем рыцаря, пришедшего два года назад к стенам осаждённой Птолемиады вместе с Леопольдом Австрийским, но затем очень быстро оказавшегося в стане тамплиеров.

Когда город был сдан и на основании заключённого с эмирами договора мусульманские жители в большинстве были отпущены победителями (за исключением тех заложников, число которых было оговорено), некоторым из рыцарей и воинов взбрело в голову обобрать тех, кто поспешно уносил своё добро из Птолемиады. Этот самый Гансйорк с приятелями, среди которых было трое франков, двое германцев, два шотландца и два англичанина, захватили нескольких торговцев. И, хохоча во всё горло, стали раздевать их, потроша пояса и шальвары, в которые бедняги понасовали свёртков с монетами и побрякушками. Оголяли и мужчин, и женщин, на глазах друг у друга. Те только кричали, не в силах сопротивляться банде пьяных головорезов.