Беренгария вздохнула, расправляя на коленях своё тёмное дорожное платье. Её чепец и покрывало лежали тут же в траве – она скинула их, когда, плача от боли, повалилась на землю. Чёрные косы девушки, легко одолев черепаховые шпильки и гребни, распались по плечам, а над её лбом и висками сердито и вызывающе дрожали крутые упругие завитки.

«Как хороша то!» – почти сердито подумал Эдгар.

И тут же вспомнил слова Элеоноры там, в часовне, за минуту до того, как королева спасла ему жизнь: «Не влюбляйтесь в неё, сир, прошу вас!» Да, в неё трудно не влюбиться...

– Я сделаю всё, как вы советуете, – после минутного раздумья сказала девушка, – лишь бы завтра продолжить путь.

И, помолчав ещё, вдруг покосилась на юношу и тихо спросила:

– А у сарацинок... у тех, которых вы видели, ноги лучше моих?

– Нет! – опять едва подавив смех, ответил молодой человек. – У вас они лучше. И вообще я не видел ни одной действительно красивой сарацинки.

«И вообще ни одной не видел! – добавил он про себя. – А у девиц в Лионе и в деревне близ отцовского замка ноги куда хуже твоих, принцесса! Куда им до тебя...»

– Вы лжёте, сир рыцарь! Лжёте, чтобы мне угодить! – капризно воскликнула девушка. – Я знаю, это так принято – говорить даме только приятное.

– Да не умею я говорить, как принято! – неожиданно для себя сорвался Эдгар. – И вообще не люблю и не умею врать!

– Тогда вам очень тяжко жить на свете, – вдруг по взрослому серьёзно сказала принцесса и тут же прямо посмотрела в его глаза. – Сколько видела рыцарей, такого, как вы, встречаю впервые.

– Такого неотёсанного грубияна? – уже не сдерживаясь, почти гневно спросил юноша, в это мгновение готовый проклинать своего друга Луи за это приключение и за эту встречу, которая так резко ставила его на место: размечтался о рыцарстве! Да какой ты там рыцарь...

– Наоборот, – спокойно возразила Беренгария. – Вы как раз не грубый. Просто прямой. Как... Как Ричард.

Это было уже слишком! Эдгар готов был вскочить и кинуться прочь. Но что то, что было гораздо сильнее его воли, не только заставило его остаться на месте, но будто подтолкнуло в спину... Он понял, что слегка наклоняется к ней, что готов уже почти коснуться её плеча... О Боже, что она тогда подумает и что скажет?!

– Сир Эдгар!

Оба, принцесса и молодой человек, разом обернулись.

Позади стоял Ксавье.

– Сир, шатры готовы. И воины ждут, чтобы вы расставили караулы на ночь, – проговорил мальчик, не позабыв скромно и учтиво поклониться принцессе.

Впрочем, возможно, он кланялся лишь для того, чтобы ни его рыцарь, ни девушка не заметили, какое странное выражение было в этот момент на лице оруженосца.

– Спасибо, Ксавье. Иду.

В эту минуту Эдгару хотелось обнять и расцеловать мальчика. Слава Богу! И теперь никогда и ни в коем случае не садиться вот так, рядом с ней. Он ещё не настолько рыцарь, чтобы влюбиться в даму и не желать до неё дотронуться. Да и рыцари наверняка желают. А менестрели просто врут!

Когда он вошёл в свой шатёр, Ксавье уже приготовил их походные постели.

– У меня очень странное чувство, – сказал он, когда они, молча поужинав хлебом с ломтиками ветчины, улеглись на стёганые подстилки. – Может, я просто выдумываю, но мне все эти два дня кажется, что кто то едет за нами следом...

Эдгар вздрогнул и попытался сквозь темноту различить лицо мальчика.