– Нельзя или невозможно?! Мэм, если с волшебными деньгами всё более-менее понятно, то обычные люди пользуются крашеными бумажками. Уж их-то наверняка проще скопировать, чем яблоко. Да и драгоценности люди научились создавать, значит, волшебнику это тоже по силам.

Мадам Марчбэнкс хитро улыбнулась и сказала:

– Нельзя. Ричард, ты слишком умный, в этом твой плюс, но и минус тоже. Дети на первом курсе принимают за правду все, что им говорят учителя. Им дают исключения из закона трансфигурации Гампа, доказывают первые четыре пункта, а пятый они принимают на веру. Если волшебник верит, что что-то невозможно, у него ничего не получится.

– Ум… Понимаю. Министерству магии невыгодно, если волшебники толпой ломанутся подделывать валюту обычных людей и драгоценные камни. А как же цветные металлы? Что мешает скопировать золото, платину, серебро? Неужели не было тех, кто этим занимался?

– Ричард, золото, серебро, алмазы, изумруды и рубины на самом деле невозможно создать при помощи волшебства в пределах планеты. И это вторая причина, по которой невозможно подделать галлеоны и сикли. В этих монетах содержится золото и, соответственно, серебро. При копировании они становятся хрупкими и рассыпаются в пыль. Причиной тому послужил ритуал, который провели древние волшебники, чтобы не подрывать экономику своих стран. Лишь с помощью философского камня можно обойти эти ограничения. Вот только философские камни за всю историю волшебства сумели создать всего три мага. До наших дней дожил лишь один из них – Николас Фламель, но он не спешит поделиться секретом Великого Делания и скрывается от всего мира вместе со своей супругой.

– А если копировать не золото и серебро, а платину или родий?

– Не знаю, что такое родий, но обычно большинство волшебников до такого не додумываются, – ответила мадам Марчбэнкс. – Всем подавай золото или хотя бы серебро. Попробовав свои силы на этих металлах, маги прекращают попытки создать любой металл. А те редкие волшебники, которые додумались до мысли копировать платину, не спешат об этом трубить на каждом углу. Ведь за такое можно попасть в Азкабан – тюрьму для волшебников. Поэтому и ты никому не говори.

– Как скажете, наставница. Значит, за подделку фунтов и долларов могут посадить в тюрьму, к тому же этому препятствует ограничение на ежемесячный обмен валют в Гринготтсе. Но наверняка есть волшебники, которые живут в обычном мире и потихоньку пользуются этими чарами. И, более чем уверен, пока они не нарушают статут секретности, Министерство магии закрывает глаза на такие проделки.

– Ты весьма догадлив, Ричард. Но хватит рассуждений! Запоминай жест…

* * *

В понедельник Ричарду не суждено было отдохнуть. За завтраком Джеральд огорошил сына:

– Ричи, нам сегодня нужно будет посетить Университет Шеффилда. Там открывается новый корпус, строительство которого спонсировала "Гросвенор групп". Там будет присутствовать пресса, так что тебе будет полезно засветиться в качестве сына попечителя университета.

– Один из немногих выходных… – печально вздохнул Ричард. – Папа, всем богачам приходится так тяжело?

– Только тем, кто старается увеличить своё благосостояние, а не живет на ренту или прожигает родительские капиталы. Надо, Ричи. Надо.

– У меня два вопроса: когда нам там нужно быть и далеко ли ехать?

– Открытие корпуса состоится в полдень. До Шеффилда около семидесяти миль. Полагаю, максимум за два часа доберемся до места.

– Хоть не в Лондон ехать.

– Ричи, мы выезжаем через час, чтобы добраться туда заранее.

– Тогда пойду подбирать костюм… – Ричард направился на выход из столовой, но остановился и обернулся назад.