И вот настал тот самый миг – к платформе прибыл дымящий красный паровоз "Хогвартс-экспресс".

Люциус с супругой демонстрировали надменное превосходство, они сверху вниз смотрели на прочих волшебников. Наконец, из вагона вышел их милый Драко. Вид мальчика сразу не понравился Нарциссе Малфой. Драко выглядел поникшим и бледнее обычного.

Супруги Малфой на публике старались не демонстрировать эмоций. Хмурый Люциус подхватил чемодан сына и аппарировал к себе в поместье. Нарцисса крепко прижала к себе сына и аппарировала вместе с ним вслед за мужем.

Когда все Малфои оказались дома, Нарцисса не выдержала и спросила:

– Драко, у тебя всё хорошо?

Мальчик печально вздохнул, его плечи поникли, а взгляд уперся в пол.

– Сын, что случилось? – холодно спросил Люциус.

– Это всё грязнокровка Гросвенор и противный шестой Уизли с мерзким Поттером! – вскинув голову, визгливо воскликнул Драко.

Нарцисса начала закипать. Ей, как и большинству мам, было достаточно намёка на то, что кто-то посмел обидеть её мальчика.

– Что они сделали?

Драко слишком долго держал всё в себе. Он всхлипнул. У него из глаз брызнули слёзы. Он истерично стал тараторить:

– Они… Они… Они вконец обнаглели! Вначале Поттер вместо того, чтобы дружить со мной, выбрал себе в друзья шестого Уизли и Гросвенора. Потом весь год этот мерзкий Гросвенор, этот поганый грязнокровка, сорил деньгами направо и налево. Папа, представляешь, он заплатил студентам Равенкло больше ста тысяч галлеонов только за то, чтобы они баловались карандашным грифелем и клейкой лентой!

От озвученной суммы у Люциуса глаза полезли на лоб. Он не поверил.

– Сколько? – спросил он, думая, что ослышался.

– Сто тысяч.

– Сколько-сколько?! – ещё больше выпучил глаза Люциус.

– Сто тысяч!

– Драко, может, тебе показалось, и речь шла о кнатах?

– Нет, пап, галлеонов. Сто моргановых тысяч галленов!!!

– Э-э-э… – Люциус завис и пребывал в прострации. – Драко, это точно?

– Конечно, пап! Об этом вся школа судачила. Мол, Гросвенору нужно было превратить грифель в пленку, и он за способ её создания пообещал сто тысяч. Однажды студенты Равенкло в полном составе за завтраком сидели с клейкой лентой и спорили, кто и как будет превращать грифель в пленку, дошло даже до драки, за что профессор Макгонагалл оштрафовала их факультет на сто баллов. А в конце года этот мерзавец… – Драко даже задохнулся от возмущения. – Он реально заплатил эти деньги!

У Люциуса помутнело в глазах. Он едва устоял на ногах и схватился за сердце, которое на мгновение пропустило удар. У него в голове пролетела мыслишка:

"Подумать только, сто тысяч за какую-то ерунду! Сто моргановых тысяч галлеонов за превращение карандашного грифеля!!! Это почти семь годовых доходов нашей семьи. Этот Гросвенор безумен и невероятно богат".

Нарцисса слушала сына с широко распахнутыми глазами. Она напоминала рыбу, выброшенную на берег: молча хлопала ртом и тяжело дышала.

На этом потрясения не закончились. Драко продолжил жаловаться:

– В конце учебного года мы решили показать этим мерзавцам их место… – голос мальчика стал совсем тонким, а тело заколотило от истерики. – Нас было четверо… Я думал, что Крэбб и Гойл сильные, еще и Нотта прихватил с собой. А они… они…

– Кто "они", Дракусик? – ласково спросила Нарцисса.

– Поттер, Уизли и Гросвенор… Они нас вначале игнорировали, словно пустое место.