После школы Александра училась в институте на модном по тем временам отделении промышленного дизайна, потом работала у отца на заводе. Замуж, по его отцовским понятиям, вышла поздно — в двадцати восемь, все хвостом вертела, перебирала, жила, выбирала. Довыбиралась! Нашла себе двадцатилетнего сосунка меньше себя ростом — ни кожи ни рожи, да тому же специалист по Канту! Нет, вообще-то Михаил Леонтьевич зятя любил: нравился ему Вадим своей несуетливостью, обстоятельностью. Но что это за профессия для мужчины — философия?

— Ну, что скажешь? — спросил Михаил Леонтьевич, грузно опустившись на диван.

— Пап, мы с Вадимом решили фирму сделать, начала Александра.

— Уж не под моей ли крышей, позвольте осведомиться? — Михаил Леонтьевич показал Вадиму на большой кальян, стоящий в углу. — Тебе такие штуки нравятся — забирай, чтоб не пылился. Будете с Сашкой табачок курить, про Канта рассуждать.

— Пап, я серьезно! — Александра повысила голос и строго посмотрела на отца.

— Я тоже. — Михаил Леонтьевич потер поясницу, вздохнул. — У меня и табак имеется цветочный. Хайоулла тебе привет передавал, говорил — всех жен из гарема выгонит. — Он хохотнул, поймал недобрый взгляд Вадима. — Шучу, шучу. Ну что, куклы будете делать или книжки философские издавать?

— Риелторская фирма, — сказал Вадим. — Будем торговать недвижимостью, помогать с обменом, с расселениями. Если процент небольшой брать, клиент потянется. Главное — начать. Юриста заведем для консультаций. Поначалу сами управимся, а если дело пойдет — наймем агентов. Мы вам за аренду платить можем, а потом для работников завода скидки сделаем всякие…

— Не тарахти! Дай подумать. — Михаил Леонтьевич подумал о мази, которая лежала в аптечке на кухне. Не то «финангол», не то «фигангол» какой-то. «Надо будет Лизоньку попросить спину прогреть, а то дачка нельзя. Помещение я вам, конечно, выделю. В заводоуправлении на первом этаже две комнаты пустуют. Их подремонтировать чуть-чуть, прикрыть дыры, и можно будет сидеть до лучших времен. Никакой аренды я с вас по-родственному не возьму — что люди-то скажут? Но моим заводским будьте любезны помогать, и чтоб никаких драконовских процентов и обманов. Запалу у вас на это дело хватит? А то помыкаетесь с месяцок да и бросите всю эту лабуду. Сколько таких контор по городу, считали?

— Пап, у Вадима уже двое клиентов есть. И друзья в нескольких агентствах. Мы все без дураков обдумали. Вадик, покажи папе бумаги.

Вадим полез в кейс, протянул Михаилу Леонтьевичу пару прозрачных пластиковых папок с бумагами.

Михаил Леонтьевич прищурился, лениво полистал бумаги, отложил в сторону.

— Мне эта ваша филькина грамота до одного места. Я ее своим юридическим теткам покажу —, пусть посмотрят. Завтра приходите ко мне в одиннадцать. Может, конечно, ваши друзья из агентств и доки по квартирам, только я им мало верю — молоко на губах не обсохло. А есть у меня один человечек — по гроб мне обязан. Возьмете его в контору консультантом. Когда сами научитесь всему — можете выгнать. В обиде он на вас не будет — не того поля ягода.

В дверь кабинета постучали.

— Можно? — заглянула Елизавета Андреевна.