— Мне хотелось застать его врасплох.

— Это тебе удалось. Стоило тебе уйти, он все как следует обдумал и нажаловался своим пиарщикам о некоем полицейском из Саванны, который приставал к нему с расспросами о едва знакомой женщине, к тому же кого-то пристрелившей. Испугался, что газетчики обо всем пронюхают, раздуют скандал и напечатают в «Нэшнл Инкуайрере». Нервные пиарщики позвонили шефу Тэйлору, а он — мне. Очень хотел знать, какого черта тут происходит. — Он сплюнул и вопросительно уставился на Дункана из-под очков. — Признаюсь, Дунк, я и сам бы от этого не отказался. Какого черта тут происходит?

— Мне кажется, выстрел, от которого скончался Гэри Рэй Троттер, не был самозащитой.

— Черт.

Жерар увлекался охотой и рыболовством, любил читать о Гражданской войне и обожал свою жену. Они были неразлучны со школьного выпускного. Он с нетерпением предвкушал, как сможет предаваться этим занятиям на пенсии, до которой оставалось всего два года. Этот срок он хотел провести, честно исполняя свою работу, следуя требованиям и избегая бюрократических ловушек. Чтобы мирно, не нажив врагов, покинуть отдел полиции.

— Думаешь, жена судьи не только защищала свою жизнь?

— Возможно, она защищала свой образ жизни.

— Черт, — повторил тот. — Като Лэрду это уж точно не понравится.

— Билл, я понимаю. Честное слово, я всю дорогу из Атланты ломал над этим голову. Он председатель главного суда первой инстанции. Судит уголовников. Меньше всего отделу полиции нужен судья, имеющий зуб на полицейских, которые приводят к нему этих уголовников. Все это я понимаю и принимаю во внимание. Но мой долг…

Жерар остановил его жестом.

— Дунк, ни один из моих полицейских не должен объяснять мне, в чем состоит его долг. Я тебе доверяю. И еще больше доверяю твоим инстинктам.

Если бы он знал, что Дункан от него скрывал и как нарушил полицейскую этику, черта с два бы он ему так доверял. Записка Элизы. Ее тайная встреча с ним у него дома. Черта с два он бы стал доверять ему, если бы знал, каких усилий стоит Дункану продолжать расследование против нее.

— Что такого рассказал Эстебан против нее? — спросил Жерар.

— Конг здесь?

Жерар недоуменно посмотрел на Дункана:

— Не знаю. А что?

— Хочу, чтобы он это услышал. Диди тоже. Тогда мне не Придется для них повторять.

— Я пойду отолью. А ты позови их.

Через пять минут все были в сборе. Диди захватила с собой банку диетической колы. Выражение лица у нее было кислое — она дулась на Дункана за то, что он поехал в Атланту без нее, даже не предупредив. Но Дункан не сильно огорчился. Скоро она про обиду и думать забудет. Или он проиграет пари самому себе. Она всегда подозревала, что у Элизы есть какой-то скрытый мотив. Сейчас он ей один подкинет.

Конг был, как всегда, волосатый, потный и добродушный.

— Что стряслось? — спросил он Жерара.

— Это у него спрашивайте, — шеф указал пальцем на Дункана.

— Прежде всего, я хочу сделать официальное заявление, — начал Дункан. — Когда вырасту — пойду в профессиональные бейсболисты.

И он описал им пентхаус Тони Эстебана. Это было нужно для того, чтобы они расслабились и были способны нормально его выслушать, когда он дойдет до сути дела.

— А в середине комнаты торчит красная металлическая хрень — не то лебедь, не то Нюрнбергская дева. Тут он нажимает кнопку — просто кадр из фильма, — дверцы из матового стекла разъезжаются в стороны, а за ними — бар, битком набитый выпивкой.

Когда он добрался до Дженни, они уже ловили каждое его слово.