— Замечательная идея, милорд. А после обеда вы направитесь в свой клуб?

— Нет, — сказал он. — Сегодняшний вечер я проведу дома. Путешествие из Суррея в Лондон очень меня утомило.

— Какая жалость, — обронила я, потупившись с притворной скромностью.

— Утомило, но не слишком, — добавил он.

Я заулыбалась.

— Иди оденься, Джорджи, — угрожающе произнес он, — или, обещаю тебе, ты вообще останешься без обеда.

— Иду, иду, иду, — сказала я, торопливо вбегая в дверь своей гардеробной, где меня уже ждала Бетти, чтобы помочь переодеться в вечернее платье.

***

Обед прошел так, как я и предполагала. Леди Уинтердейл была низведена с хозяйского кресла на мое прежнее место за столом, что, по ее понятиям, было вполне законно, но причинило ей много неприятных минут. Она выражала свое недовольство тем, что вела себя еще более высокомерно, чем всегда, но мы с Филипом — и даже Кэтрин — делали вид, что внимательно слушаем ее, пропуская все колкости мимо ушей.

Наблюдая за Кэтрин, я вдруг поняла, что в ее жизни произошло какое-то событие, которое придало ей уверенности в себе. Испуганная мышка, которую я раньше знала, исчезла почти без следа. Интересно, лорд Ротерэм принимал участие в этом превращении? Если так, то я чувствовала легкую тревогу за Кэтрин: неизвестно, каковы его намерения, и мне бы не хотелось, чтобы он заставил Кэтрин страдать.

После обеда леди Уинтердейл и Кэтрин поехали на бал, а мы с Филипом остались дома. Некоторое время мы играли в шахматы в гостиной на втором этаже. Я стала делать первые успехи в игре. Филип теперь убирал с доски только своего ферзя, одного из коней и две пешки.

Конечно, победить его мне так и не удалось, но, к своей радости, я дважды поставила ему шах. У меня появилась надежда, что в будущем я овладею этой сложной наукой.

Впоследствии я буду с болью и страстным желанием вспоминать ту первую ночь, что мы провели в Мэнсфилд-Хаусе как муж и жена. Между нами все было так же, как и в Уинтердейл-Парке. Мои чувства находились в такой гармонии с его желаниями, что тело воспламенялось от одного его прикосновения. Он целовал меня, и я целовала его в ответ с не меньшей страстью. Я приподнимала бедра, принимая его в себя, и он входил и двигался во мне, унося меня в заоблачные высоты наслаждения и бездумного восторга.

А после, когда мы лежали в объятиях друг друга, я чувствовала себя под защитой его сильных надежных рук и думала о том, как сильно его люблю и как разрушить ту невидимую преграду, что еще существовала между нами.

На следующий день в Мэнсфилд-Хаус приехал Фрэнк Стэнтон, и между мной и Филипом все переменилось.

***

Это случилось поздним утром. Филип уехал в контору повидаться со своим деловым партнером, а я собиралась пойти с Кэтрин в библиотеку, когда Мэзон пришел сообщить, что меня хочет видеть капитан Фрэнк Стэнтон.

Это известие застало меня врасплох. Ведь Фрэнк должен был находиться в Ирландии вместе со своим полком.

— Проводите капитана Стэнтона в гостиную, Мэзон, — сказала я. — Я сейчас спущусь.

Кэтрин бросила на меня любопытный взгляд.

— А кто этот капитан Стэнтон, Джорджи?

— Один мой старый друг, — ответила я. — Его отец — сквайр у нас в Суссексе.

— Ах да, Анна рассказывала о нем.

— Пойдешь со мной? Я тебя с ним познакомлю, — малодушно предложила я. Признаться, мне вовсе не хотелось встречаться с Фрэнком один на один.

— О нет, тебе, наверное, хочется повидаться со старым другом без посторонних, — возразила Кэтрин и улыбнулась. — Замужняя леди имеет право находиться в комнате наедине с неженатым джентльменом.