— Эти две недели были просто чудесны, — сказала я. — В сельской местности так красиво в это время года. А дом просто великолепен, леди Уинтердейл. Не могла отделаться от ощущения, что живу в венецианском палаццо.

Она бросила на меня острый взгляд.

— Да, я и сама очень его любила, — осторожно заметила она. — Так любила, что почти ничего не меняла в нем с той поры, как вышла замуж.

Я одарила ее лучезарной улыбкой и кивнула, делая вид, что полностью с ней согласна.

— Как поживает Анна? — спросила Кэтрин — Уже освоилась на новом месте?

— Да, она чувствует себя прекрасно. Спасибо, что предложила поместить ее в свои бывшие апартаменты. Для них с Нэнни это как раз то, что надо.

Кэтрин очень обрадовалась, услышав об этом.

Леди Уинтердейл холодно промолвила:

— Обед подадут через час. Если вы с Филипом желаете переодеться, то вам пора идти.

— Идем, Джорджи, — сказал Филип, беря меня за руку и поворачивая к лестнице. — Тетя Агата права. По дороге сюда ты почти ничего не ела и, наверное, уже проголодалась.

Я поднялась вместе с ним наверх. Когда мы проходили мимо комнаты, которую я занимала во время своего предыдущего визита в Мэнсфилд-Хаус, меня охватило странное чувство. Думаю, именно в этот момент я впервые осознала, что со мной произошло. Впервые я поняла, что я больше не Джорджиана Ньюбери — теперь я графиня Уинтердейл.

Дни, проведенные в Уинтердейл-Парке, казались мне почти сказкой, но этот дом в Лондоне был реальностью. Сегодня я лягу спать в графских апартаментах, а не в своей прежней спальне. Я, а не леди Уинтердейл буду сидеть напротив Филипа за обеденным столом. Я буду обсуждать с поваром меню и беседовать с экономкой по поводу слуг. Теперь я графиня.

Конечно, кроме меня, тут есть еще одна графиня Уинтердейл, и я была уверена, что отношения между нами, которые и раньше-то оставляли желать лучшего, станут еще более натянутыми.

Графские апартаменты находились в конце коридора, и огромные окна спальни и гардеробных выходили во внутренний дворик с садом. Я стояла рядом с Филипом в спальне и осматривалась вокруг. В комнате располагалась изящная кровать с бледно-голубым пологом, уютные кресла с голубой обивкой и письменный стол. Очаровательные пейзажи висели на стенах, а над камином висел портрет дамы в костюме восемнадцатого века, в напудренном парике и с мушкой на щеке.

Из открытых дверей гардеробных по обеим сторонам спальни доносились голоса — лакеи распаковывали наши чемоданы.

Я сказала Филипу:

— Никак не могу поверить, что все это произошло со мной. Кажется, я должна быть в моей спальне, а не здесь. Мне трудно представить себя в роли леди Уинтердейл.

— Ты вскоре привыкнешь к своему новому положению, — возразил он. — Кэтрин тебя любит. Слуги уже привыкли к тебе, и ты пользуешься у них уважением. Твое появление в доме — это не возвращение отверженного, как было со мной, после того как я принял графский титул. — Он подошел к окну и выглянул во двор, заложив руки за спину.

Возвращение отверженного.

Сердце мое сжалось от боли за него. Неужели так все и, было?

Я ответила на свой собственный вопрос. Да, именно так все и было.

Я приблизилась к нему, обняла его за талию и прижалась щекой к его плечу.

— Значит, мы подходим друг другу, — заметила я с напускной легкостью. — Шантажистка и отверженный. Воистину союз, заключенный на небесах.

Филип усмехнулся. Мне нравилось, когда удавалось его рассмешить.

Обернувшись ко мне, он промолвил:

— Не знаю, как ты, а вот я страшно голоден. Может, нам пора переодеться к ужину?

Я опустила руки и отступила от него.