— Просто поцелуй меня и все, — сказал он, медленно склоняя лицо к моим губам. Его губы были теплыми и нежными, а вовсе не грубыми и требовательными, как в прошлый раз. Спустя несколько минут, когда я и правда почувствовала себя гораздо раскованнее, кончик его языка осторожно скользнул между моих губ. Я похолодела, прекрасно зная, что последует потом, но он не придвигался глубже. Прошло некоторое время, и я неуверенно прикоснулась своим языком к его. Наш поцелуй стал более чувственным, и я вдруг обнаружила, что сама стараюсь захватить его язык как можно глубже.

Он обхватил руками мою голову, его пальцы нежно ласкали мои виски, и мое тело затопила теплая волна удовольствия.

Затем его губы покинули мои губы и соткали цепочку нежных поцелуев, спускаясь вдоль шеи. Он отодвинул оборки глубокого выреза моей ночной рубашки, продолжая целовать мне шею, плечи, пока не опустился до груди. Когда он захватил губами сосок и начал ласкать его языком, я ощутила непередаваемое наслаждение. Его руки ласкали мою талию, бедра, колени. Он начал потихоньку задирать подол моей ночной рубашки.

У меня вырвался испуганный прерывистый всхлип. Он немедленно остановился и улыбнулся, глядя на меня сверху вниз.

— Все будет хорошо, милая моя, — сказал он. — Доверься мне. Я больше не причиню тебе боли.

Это была одна из его редких, нежных улыбок, от которых таяло мое сердце.

— Что, если нам опять попытаться? — продолжал он. — Если ты вдруг захочешь, чтобы я остановился, я, сделаю так, как ты скажешь.

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Правда?

— Обещаю.

Я поверила ему, и страх постепенно отступил. Я робко протянула руку и дотронулась до его густых, иссиня-черных волос.

Его пальцы продвинулись выше по моей ноге, лаская бедра. Трепет пробежал по телу. Его губы снова соединились с моими. Пока мы целовались, он коснулся меня между бедер. Я затрепетала еще сильнее, во мне росло напряжение, словно тело превратилось в туго натянутую тетиву. Я шире раздвинула ноги, давая ему возможность проникнуть дальше.

Так продолжалось некоторое время, и ни разу мне не пришло в голову его остановить.

Когда же наконец он расположился у меня между ног, я была так захвачена новыми для меня ощущениями, что сама приподняла бедра ему навстречу. Медленно, с величайшей осторожностью он вошел в меня, предоставляя мне принять его без боли.

Он был полностью внутри меня, и это чувство было непередаваемо.

Он взглянул мне в лицо, глаза его стали ярко-голубыми.

— Все в порядке, милая?

Мой ответ прозвучал чуть хрипло:

— Да.

Я обхватила его руками за плечи и крепко прижала к себе. Внутри я была совершенно открыта перед ним. Он начал двигаться вперед-назад, и я следовала за его движениями, неистово обнимая его и отчаянно стремясь к чему-то, чего еще никогда не испытывала.

Я переменила положение, так что мои ноги обвили его талию, а бедра приподнялись.

— Филип, — вымолвила я. — О Боже, Филип.

Я не понимала, что со мной происходит. Еще немного, и я не выдержу. Если это продлится чуть дольше, я умру, пронеслось у меня в голове.

Словно издалека до меня донесся его голос, повторяющий мое имя снова и снова.

И когда пришло освобождение, это был взрыв физического наслаждения огромной силы. В это же мгновение я почувствовала, как Филип вздрогнул и застонал, и поняла, что он испытывает то же, что и я.

Мы прильнули друг к другу, летя сквозь облака, — два человека в одном теле.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я почувствовала на себе тяжесть его обнаженного, влажного от пота тела, как и два дня назад, но сегодня я упивалась этим ощущением. Я обняла его еще крепче, прижалась губами к его черным волосам у моей щеки, прислушиваясь к глухим ударам его сердца.