— Ты видела, как кого-то арестовали? — Глаза Грегаса расширились. — Верхотура, Эмбер! О чем же думал санитар, если его поймали?

Я почувствовала, что скоро Грегас расскажет Уэсли искаженную версию этой истории.

— Похоже, он планировал навредить двум людям.

— Правда? И что с ним будет? — спросил Грегас.

— Не знаю. Телепат упоминал коррекционное лечение.

Грегас театрально вздрогнул.

— Уэсли говорит, его дядя работал с человеком, которого забрал взвод телепата, и больше беднягу не видели.

— У Уэсли исключительно буйное воображение, — сказал папа. — Помнишь, когда его родители переехали в этот коридор, он рассказал тебе, что они ему не родные? И просто усыновили его после перехода из другого улья.

— Мне не стоило тогда верить Уэсли, — признал Грегас.

— Не стоило, — согласился папа. — Хотя ульи действительно обмениваются после лотереи людьми для заполнения ключевых постов, сложно представить, что нам отчаянно понадобился восьмилетний мальчик, помешанный на хрустящем печенье со вкусом кокоса. Подозреваю, что и на утверждения Уэсли о носачах не вполне можно положиться.

Внезапно к моим страхам по поводу грядущего отбора прибавился новый. Каково это — выйти из лотереи и быть проданным в другой улей? В мире сто шесть городов-ульев. Я слышала их названия в новостях и запомнила, что некоторые из них меньше нашего, а другие больше, но ничего не знала о жизни людей там.

В школе нам не рассказывали о других ульях, поскольку обычный лояльный гражданин не должен ими интересоваться, а тем, кого назначат в торговлю между ульями, импринтируют всю необходимую информацию. До меня доходили слухи, насколько условия в других ульях лучше или хуже, чем в нашем, но возможно, это лишь плоды буйного воображения людей вроде Уэсли.

Возможно ли, что я выйду из лотереи и узнаю правду о других ульях, будучи продана в один из них? Если это произойдет, у меня больше никогда не будет никаких контактов с родителями.

Секунду я в оцепенении представляла этот ужас, но затем здравый смысл победил. Людей продавали лишь для заполнения постов, жизненно важных для функционирования улья. Впервые полное отсутствие у меня талантов к чему бы то ни было успокаивало. Меня определенно не продадут в чужой улей, поскольку ни один из них меня не захочет.

— Ты так не считаешь, Эмбер? — спросил папа.

— Что? Прости, я задумалась о другом и отвлеклась.

— Я говорил, что считаю присутствие телепатов крайне неприятным, но происшествия вроде твоего с санитаром доказывают: их служба улью жизненно важна. Если твой парамедик думал о причинении вреда людям, его требовалось остановить, прежде чем мысли превратились бы в действия.

— Согласна, — ответила я.

— Теперь давайте забудем о телепатах и насладимся оставшейся едой, — вмешалась мама. — Грегасу нельзя опаздывать в школу.

Брат застонал.

— Школа — это такая потеря времени. Мне двенадцать лет. Я умею читать, считать, могу процитировать все обязанности перед ульем и спеть все песни Долга. Зачем я должен и дальше торчать в школе по три часа в день, пять дней в неделю, если нечему больше учиться? Все остальные необходимые знания мне импринтируют после выхода из лотереи.

Похоже, все разговоры в последние день-два так или иначе возвращались к теме отбора. Люди чаще упоминали о ней, потому что скоро начиналась лотерея 2531, или просто я сама острее реагировала на каждую мимолетную фразу? Я постаралась отвлечься от мысли, каково это — получить импринтинг, и в четыре приема доела свое рагу.

— После Праздника твои школьные уроки сконцентрируются на подготовке к переходу на подростковый уровень, Грегас, — ответил папа.