— Что заставило вас изменить свое отношение? — спросил я, живо заинтересованный.

— О, необходимость справляться с чрезвычайно развитыми девочками. Современное поколение слишком хорошо осведомлено. Они так порывисты и откровенны. Мне они нравятся. Но я должна разработать для них курс по половому воспитанию, и в свое время я даже вела такие уроки по учебникам. Мне кажется, было бы намного лучше, если бы я знала… какие ощущения испытывают во время полового акта. Я чувствую себя в невыгодном положении по сравнению со многими из старших девушек. Особенно после того, как в последнем семестре вынуждена была давать советы беременной четырнадцатилетней девочке. Четырнадцатилетняя! Она знает больше меня. Как я могу что-то советовать ей?

— У католических священников нет подобных проблем, — заметил я.

— Возможно, католических священников уважают за непорочность, но директрис нет. — Она помолчала, собираясь с мыслями, и продолжила: — Честно говоря, я также нахожусь в невыгодном положении в сравнении с замужними женщинами из моего преподавательского состава. Некоторые из них склонны относиться ко мне покровительственно, хотя бы и бессознательно. Мне это неприятно. Однако я могла бы превосходно справиться с ситуацией, если бы на самом деле знала то, что знают они.

— Я… первый мужчина, к кому вы обратились? — медленно спросил я.

— О, да. — Она слабо улыбнулась и пригубила вино. — Вокруг практически нет мужчин, кого можно попросить. Особенно если являешься директором школы и пользуешься широкой известностью. Конечно, я не желала бы рисковать работой.

— Понимаю, это наверняка трудно, — согласился я, размышляя над ее словами.

— Таким образом, отпуск — единственная возможность, — сказала она.

— Я ездила в археологические круизы в Грецию и все такое прочее и видела, как сходились другие пары, но со мной никогда такого не случалось. Еще я слышала, что многие одинокие женщины бросаются на шею лыжным инструкторам, официантам и мужчинам, которые занимаются этим за деньги. Но так или иначе, это не то, что я хочу. Я имею в виду, я не хочу презирать себя. Я желаю приобрести знания, не испытывая чувства вины или стыда.

— Мечта о рае, — сказал я.

— Что? О, да.

— А что же ваша подруга? — спросил я, указывая на вторую кровать.

Она криво усмехнулась.

— Никакой подруги, просто предлог поехать одной.

— Друзья губят всякое стремление к знаниям?

— Именно.

Мы выпили еще немного вина.

— Я нахожусь здесь с прошлой субботы, — пояснила она. — Я всегда беру тайм-аут сразу после окончания семестра, а потом со свежими силами вновь принимаюсь за работу.

— Прекрасная система, — рассеянно откликнулся я. — Почему вы не… э… выдали меня, когда люди с яхты явились за мной?

— Вы хотите сказать, не рассматривала ли я вас сразу как… возможного… В тот момент — нет. Конечно, нет. В какой-то мере я была заинтригована. Я никогда раньше не видела человека, охваченного таким ужасом. Я наблюдала за вами довольно долго. Вы плыли и оглядывались назад. Правда, потом, когда вы доплыли до бетонной ступеньки и я отчетливо разглядела ваше лицо, я поняла, что за вами охотятся. Нужно иметь определенный склад ума, чтобы навести охотников на след измученной, затравленной дичи. Я им не обладаю.

— Слава Богу, что это так, — сказал я.