— Передайте обоим, что им действительно придется посетить налоговую инспекцию, если они срочно не пришлют нужные книги.

— Но ведь на самом деле они не пойдут туда, да? — уточнил Питер.

Парнишка не может похвастаться сообразительностью, подумал я.

— Тем не менее я получу судебные постановления, — терпеливо сказал я. — Но Тревору понадобятся эти ведомости сразу, как только он вернется.

— Мистер Уэллс трижды звонил вчера днем, — сообщила Дебби.

— Какой мистер Уэллс? О, да, мистер Уэллс.

— Он говорит, что один из кредиторов рвется изо всех сил довести его до банкротства. Мистер Уэллс хочет знать, что вы намерены с этим делать.

Я начисто забыл подробности злоключений мистера Уэллса.

— Где его бухгалтерские книги? — спросил я.

— В одном из тех ящиков, — махнула рукой Дебби. Три ряда картонных коробок, стоявших одна на другой, тянулись вдоль стены под окном. На каждой коробке большими черными буквами было написано имя клиента, и в каждой лежали кассовые книги, расписки, гроссбухи, приходные ордера, отчетности по редким статьям расходов, инвентарные описи и обычный комплект документов, необходимых для установления размера налогов. И каждая из коробок означала работу, которую мне еще предстоит сделать.

В среднем у меня уходило два рабочих дня на то, чтобы сделать годовой отчет для каждого клиента. Некоторые ревизии требовали больше времени. У меня было приблизительно двести клиентов. Неподъемное бремя.

Тревор монополизировал фирмы покрупнее и обычно тратил около недели на каждую. Он имел семерых клиентов. Неудивительно, что повестки из инспекции свалились на нас словно снег на голову.

Большую часть текущей работы выполняли Питер и Дебби. Найм еще одного помощника оказал бы нам с Тревором весьма умеренную помощь. Если бы мы пригласили третьего равноправного партнера, это, конечно, облегчило бы нагрузку, но тогда пришлось бы делить прибыль фирмы на три части, а не на две, что, в свою очередь, привело бы к заметному сокращению доходов. Тревор решительно выступал против. Слияние с лондонской фирмой означало, что Тревор перестанет быть боссом, а я не смогу участвовать в скачках… в общем, явственный тупик.

— Мы с Дебби не получили чеков на зарплату, — пожаловался Питер. И Бесс тоже. — Бесс работала машинисткой.

— Из нагревателя в туалете течет холодная вода, — добавила Дебби.

— И вы обещали отпустить меня сегодня днем к дантисту, в три тридцать.

— Сожалею по поводу сверхурочной работы, — сказал Питер тоном, не выражавшим ни малейшего сожаления, — но сегодня пятница. Боюсь, у меня занятия на курсах бухгалтеров.

— М-м, — ответил я. — Питер, позвоните в Лейхиллскую тюрьму и спросите, там ли еще Коннат Павис.

— Что?

— Лейхиллская тюрьма. Где-то в Глостершире. Найдите номер в телефонном справочнике.

— Но…

— Просто пойдите и сделайте, — сказал я. — Коннат Павис. Там ли он еще.

Питер вышел, глубоко озадаченный, но, с другой стороны, его можно понять: в последнее время ему, как и Дебби, пришлось туго. Дебби отправилась за первой пачкой необходимых бумаг, и я принялся за составление актов для поверенных.

С тех пор как растрата доверительных денежных сумм стала процветающим промыслом, были приняты соответственные законы. Они обязывали аудиторов проводить проверки каждые шесть месяцев, дабы убедиться, что наличность и ценные бумаги, переданные на попечение поверенного, действительно находятся там, где полагается. Если их на месте не оказывалось, Немезида моментально лишала проштрафившегося адвоката права практиковать.