— Как насчет обеда на обратном пути? — предложил я.

— У нас две машины, — возразила она.

— Нет причин, которые помешали бы им обеим остановиться в одном месте.

— Справедливо.

Она снова была одета в расклешенный наряд, на сей раз мягкого терракотового оттенка. В ее облике не было ничего приглаженного, нарочитого, но и ничего неопрятного, неряшливого. Серьезная девушка, интересная и любознательная.

— На окраине Оксфорда есть приличный паб, — сказал я. — Я поеду за вами.

Я вовремя переоделся для скачки, взвесился и передал самое легкое из своих седел старшему конюху из Эксвуда, который сопровождал лошадей на скачки: он дожидался у двери.

— Лишний вес? — иронически спросил он.

— Четыре фунта.

Он возвел глаза к небу, что красноречивее слов выразило его мнение: на скачки с препятствиями для новичков тренерам следует приглашать профессиональных жокеев, а не любителей, которые не в состоянии похудеть до десяти стоунов шести фунтов. Я не счел нужным упомянуть, что в день розыгрыша Золотого кубка весил на восемь фунтов больше. Когда я подошел к парадному кругу, они с Джосси ждали, в то время как младший конюх кругами водил достойного Блокнота под моим седлом на попоне с номером. Номер тринадцать. Но кто нынче серьезно относится к суевериям?

— Он малость брыкается, — с удовлетворением проговорил сопровождающий конюх.

— Когда вернетесь домой, — сказала ему Джосси, — пожалуйста, передайте отцу, что на обратном пути я остановлюсь пообедать с Рональдом. Так что пусть не волнуется из-за всяких автомобильных аварий.

— Ладно.

— Папа всегда поднимает шум по пустякам, — пояснила Джосси.

Сопровождающий конюх вновь подарил мне взгляд, не требовавший комментариев: он явно размышлял на тему, собираюсь ли я уложить ее в постель.

Очень многие зрители уже отправились по домам, и с парадного круга был хорошо виден непрерывный поток людей, устремившийся к воротам. Наблюдая за ним, я подумал, что мало найдется на свете вещей, деморализующих больше, чем выступление перед тающей зрительской аудиторией. С другой стороны, если вы запороли скачку, чем меньше народа это видело, тем лучше.

— «Жокеям сесть в седла», объявили полчаса назад, — сказала Джосси.

— Две секунды, — не согласился я. — Я слушал.

Сопровождающий конюх подсадил меня. Блокнот сделал попытку взбрыкнуть.

— Держитесь подальше от неприятностей, — напутствовала Джосси.

— Неприятность подо мной, — отозвался я, чувствуя, что благородное животное опять пытается меня сбросить.

Она бессовестно ухмыльнулась. Блокнот рванул прочь, неровными скачками подобрался к старту боком и заставил всех ждать, пока он проделает цирковой трюк, присев на задние ноги и молотя передними в воздухе. «Брыкается малость», — с горечью вспомнил я. Он сбросит меня раньше, чем поднимется лента, если я зазеваюсь.

Скачка началась, и Блокнот великодушно решил поучаствовать, помчавшись расхлябанным галопом, с которым сопряжена изрядная тряска и толчки из стороны в сторону. То, как он подошел к первому препятствию, ощутимо поколебало доверие к нему наездника, ибо скакун, похоже, собирался перевалить через барьер боком, точно краб.

Я не принял мер предосторожности, твердой рукой удержав Блокнота в арьергарде, ибо искренне надеялся, что всегда успею это сделать; поэтому его манера прыгать через барьер по диагонали собрала богатый урожай проклятий со стороны других жокеев. Бессмысленно говорить «извините» в самом разгаре скачки, особенно если вы — любитель, причем в неважной физической форме, которому следовало бы быть умнее и не позволять сбить себя с толку хорошенькой девушке.