— Что вы делаете завтра? — спросил я.

Ее глаза ярко и лукаво вспыхнули.

— Иду в гости к подруге. А вы?

— Считаю, наверное.

— Но завтра воскресенье.

— И контора всецело в моем распоряжении, никто мне не помешает. Я часто работаю по воскресеньям. Почти всегда.

— Черт побери.

Мы вышли из паба и направились на автостоянку, где бок о бок стояли «Миджет» и «Доломит».

— Спасибо за угощение, — сказала Джосси.

— А вам за компанию.

— Вы себя нормально чувствуете?

— Да, — удивленно ответил я. — А что?

— Просто уточняю, — сказала она. — Папа спросит. Падение выглядело сокрушительным.

Я покачал головой.

— Пара ушибов.

— Хорошо. Ну, спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я поцеловал ее в щеку. Ее глаза мерцали в тусклом свете, падавшем из окон паба. Я поцеловал ее в губы, скорее легко прикоснулся к ним сомкнутыми губами. Она ответила мне таким же поцелуем.

— Хм, — сказала она, отступив назад. — Неплохо. Не люблю слюнявых поцелуев.

Она привычно скользнула на сиденье «Миджета» и включила зажигание.

— Увидимся на сене, — указала она. — Когда будете его считать.

Она улыбалась, уезжая, и, возможно, выражение ее лица было зеркальным отражением моего собственного. Я отпер дверцу автомобиля и, чувствуя себя довольно глупо, заглянул в темную щель за передними сиденьями.

Никого. Я сел в машину и завел ее, решая спорный вопрос, имеет смысл рискнуть и вернуться в коттедж или нет. Пятница и суббота прошли достаточно спокойно, но вдруг кошки до сих пор стерегут мышиную норку. Я пришел к выводу, что будет благоразумнее провести еще одну ночь вне дома, и, снова объехав Оксфорд, покатил от паба на север, к большому безликому мотелю рядом со станцией техобслуживания, построенной около оживленной кольцевой развязки.

Как и обычно, это место ярко освещалось огнями, здесь царили шум и суета; на высоких мачтах развевались флаги, трещали бензоколонки. Я зарегистрировался в конторе мотеля, взял ключ и подрулил к чуть более тихим номерам в глубине.

Заснуть не составит проблемы, подумал я. Непрерывный гул идущего мимо транспорта подействует усыпляюще. Как колыбельная.

Я зевнул, достал чемодан, запер машину и вставил ключ в замочную скважину своего номера.

Что-то с большой силой ударило меня между лопаток. Я упал на дверь, которую еще не успел открыть, и тотчас получил жестокий удар по голове.

На этот раз ко мне отнеслись без всякого снисхождения. На этот раз обошлось без эфира.

Я сполз, теряя сознание, по двери и успел увидеть только темные, неясные фигуры: они склонились надо мной, зажав со всех сторон, как в тисках, и безжалостно принялись избивать меня ногами. От тяжелых пинков я содрогался всем телом. Очередной свирепый удар по голове погрузил меня в глубокое, безмятежное беспамятство.

Глава 11

Я очнулся в темноте. Полной, беспросветной темноте.

Я не мог понять, как получилось, что я лежу на какой-то твердой поверхности в абсолютной темноте и все кости нещадно ломит. Падение, осенило меня. Я упал в Таустере. Но почему мне не удается вспомнить?

Я продрог. И замерзал все больше и больше. Когда я пошевелил, боль стала невыносимой. Внезапно я вспомнил, как обедал с Джосси, вспомнил до мельчайших подробностей, вплоть до прощального поцелуя на автомобильной стоянке. Тогда в чем же дело?

Я попытался сесть, но сумел только немного приподнять голову. Мои потуги завершились приступом сильнейшей тошноты и пронзительной головной болью.