Толстенный слой пыли покрывал все, что находилось внутри; при малейшем прикосновении в воздух поднималось удушливое облако.

Звуки мгновенно заглушались; создавалось впечатление, будто высокие, заплесневелые груды хлама помещали любые отголоски на расстоянии менее ярда. Очутившись на маленьком пятачке посередине вклада, я прокричал:

«Эгей!», и ощущение было таким, словно крик застрял у меня в горле.

— Здесь холодно, — заметила Хилари. — Холоднее, чем снаружи.

— Наверное, что-то случилось с вентиляционными шахтами, — сказал я.

— Сквозняк затягивает в помещение пыль и снижает температуру.

Наши голоса не получали никакого резонанса. Мы прошли немного вперед, к тому месту, где стоял белый фургон; рядом с ним огромной темной массой расстилался брезентовый чехол.

Наши глаза постепенно привыкли к полумраку, и мы заглянули в машину.

Полиция забрала канистру с водой и сумку с сыром, и фургон был пуст. Тесный кузов. Грязный и неуютный.

— Ты провел в нем почти неделю! — недоверчиво воскликнула Хилари.

— Пять ночей и четыре с половиной дня, — уточнил я. — Не будем преувеличивать.

— Не будем, — сухо откликнулась она.

Мы простояли минуты две, разглядывая фургон, и безжизненность и холод этого помещения начали действовать на нас угнетающе. Я слегка вздрогнул и пошел прочь, к выходу, на свежий воздух. Хилари последовала за мной и отшвырнула носком камень, послуживший дверным упором. Облупившаяся дверь со стуком захлопнулась.

— Ты хорошо спал прошлой ночью? — грустно спросила она.

— Нет.

— Кошмары?

Я посмотрел на серое, пасмурное небо и с наслаждением вдохнул полной грудью.

— Так… сны, — сказал я.

Она сглотнула.

— Почему тебе захотелось, вернуться сюда?

— Узнать имя агента по продаже недвижимости, у которого числится в списках этот склад. Оно написано на доске на стене. Я мало что замечал вокруг, когда полиция увезла меня вчера отсюда.

Она издала короткий резкий смешок, разряжая накопившееся напряжение.

— Весьма разумно!

— Тот, кто спрятал здесь фургон, знал о существовании этого места, — пояснил я. — Я не знал, а я живу в Ньюбери уже шесть лет.

— Оставь это дело полиции, — серьезно посоветовала она. — В конце концов, они же нашли тебя.

Я покачал головой.

— Кто-то позвонил в Скотленд-Ярд и сообщил, где я.

— Оставь это им, — настойчиво повторила она. — Тебя все это больше не касается.

— Не знаю. Как ни банально это прозвучит, но где-то поблизости дрейфует большущий айсберг, и белый фургон — всего лишь его вершина.

Мы сели в мой автомобиль, и я отвез Хилари на стоянку, где она оставила свою машину. Пинлок задержалась около нее, величественная в новом алом манго, и поискала в сумочке ручку и записную книжку.

— Вот, — сказала она, набросав несколько строк, — мой адрес и номер телефона. Приходи в любое время. Возможно, тебе понадобится… — она помолчала мгновение, — безопасное убежище.

— Могу я обратиться за советом? — спросил я.

— За чем угодно.

Я улыбнулся.

— Нет, — сказала она. — Не за этим. Я хочу сохранить воспоминания, а не превращать это в привычку.

— Сними очки, — попросил я.

— Чтобы лучше видеть тебя? — Она усмехнулась, но выполнила мое пожелание и сняла их.