Мы двинулись обратно к конторе по Хай-стрит, вдоль вереницы магазинов. У дверей люди сновали туда и сюда, словно пчелы у отверстия улья. Привычная картина уличной жизни после трех последних недель казалась легкомысленной и нереальной.

Мы поравнялись с банком: так получилось, но ни я лично не хранил там свои деньги, ни наша фирма не пользовалась услугами этого банка, но он занимался делами многих наших клиентов.

— Ты не могла бы подождать секунду? — спросил я. — На этой неделе мне пришла в голову парочка идей… просто хочу кое-что проверить.

Хилари улыбнулась, с готовностью кивнула и без лишних слов осталась ждать, когда я отправился с кратким визитом в банк.

— Как ты? — спросил я, снова присоединившись к ней.

— Прекрасно, — ответила она. — Где тебя держали в том фургоне?

— На складе. — Я сверился с часами. — Хочешь посмотреть? Я бы взглянул на него еще разок.

— Хорошо.

— Моя машина стоит за конторой.

Мы пошли дальше, мимо маленького симпатичного магазина одежды. Я бесцельно скользнул взглядом по витрине, сделал еще два шага и остановился.

— Хилари…

— Да?

— Я хочу сделать тебе подарок.

— Не будь смешным, — сказала она.

Она громко возражала по пути в магазин и умолкла, лишь взглянув на то, что я предлагал ей носить: вещь, которую я заметил на витрине, длинное вызывающее алое манто.

— Примерь, — попросил я.

Качая головой, она сняла унылое твидовое пальто и позволила продавщице набросить себе на плечи яркое просторное одеяние. Она стояла неподвижно, пока девушка застегивала пуговицы и поправляла элегантный воротник. Посмотрела на себя в зеркало. Гадкий утенок превратился в лебедя, подумал я.

Простоватая женщина преобразилась. Она выглядела величественно и роскошно, тонкая красная шерсть ниспадала эффектными складками на ее высокой фигуре.

— Ракеты, — сказал я, — приводят в движение пламя.

— Ты не можешь купить мне это.

— Почему нет?

Я выписал девушке чек, и Хилари, наверное, впервые в жизни лишилась дара речи.

— Не снимай его, — сказал я. — Тебе необыкновенно идет.

Продавщица упаковала старое пальто в пакет, и мы продолжили наш путь в контору. Люди оборачивались вслед мисс Пинлок, раньше они этого никогда не делали.

— Это требует мужества, — заметила она, поднимая подбородок.

— Как все первые полеты.

Она тотчас подумала о ночи в Кала Санта-Галдане: я увидел это по выражению ее глаз. Она улыбнулась про себя и расправила плечи.

Снаружи склад казался маленьким и ветхим, краска отслаивалась, словно белая короста, под которой проступали неровные серые шрамы. Дощечка, привинченная к стене, предлагала внаем 10.500 квадратных футов. Но надпись, поблекшая от времени, наводила на мысль, что желающие арендовать помещение не выстраивались в очередь.

Здание стояло на отшибе, в конце боковой дороги, которая теперь никуда не вела — после закрытия железнодорожной ветки и дальнейшей массовой реорганизации транспортной сети, строительства новых автомагистралей и дорожных развязок.

В большой двери на роликах имелась маленькая дверца, и обе открыты.

Точнее, замки были, по-видимому, когда-то сорваны, и это произошло давно.

Расщепленное дерево вокруг сломанных запоров успело посереть под воздействием атмосферы.

Я распахнул перед Хилари маленькую дверь, и мы вошли внутрь. Дверь с шумом захлопнулась за нами; темнота иногда ослепляет не хуже яркого света.

Я отворил дверь и подпер ее камнем, но и тогда глубокие тени по углам не рассеялись.