— Но она пожертвовала собой и решила, что может обойтись без вас?

— Она очень добра и никогда не мешает мне развлекаться, если я ей не нужна, — строго заметила Карин.

— То есть она просто превосходная хозяйка?

— Лучшей я не могла бы и желать, — так же непреклонно ответила девушка.

Подали чай, и Кент предложил девушке разливать его. Она удивилась, когда он взял себе чашку. Почему-то ей казалось, что он из тех мужчин, которые презирают привычку пить чай днем, хотя, наверное, смотрят на этот обычай как на уступку женскому обществу — когда и если они до него снисходят.

— По-видимому, вы весьма преданная компаньонка, — заметил он, опуская в свою чашку несколько кусочков сахара. — Как случилось, что вы встретились с миссис Мейкпис?

— Я пришла в агентство, а она уже обратилась в то же самое бюро с просьбой подыскать ей секретаря-компаньонку. На самом деле я не секретарь, то есть я хочу сказать, не настоящий секретарь, но как компаньонка, кажется, вполне полезна. — Это прозвучало немного наивно. — А с миссис Мейкпис так легко ладить, что я считаю, мне очень повезло, — закончила она с некоторой чопорностью.

— Понимаю.

Впервые с тех пор, как она дала ему пощечину, в его глазах промелькнула улыбка, и, казалось, он не мог отвести взгляда от стройной фигуры девушки в превосходно сшитом бирюзовом костюме, который так шел к ее глазам. Если бы она не была уверена, что он просто не способен чувствовать ничего в этом роде, — хотя ее это нисколько не заботило, — Карин заподозрила бы блеск восхищения в его глазах.

— Расскажите мне что-нибудь о себе, — неожиданно попросил он. — Например, о ваших родителях… О, я знаю, что не имею права спрашивать вас об этом, но вы в некотором роде интересуете меня. В конце концов, — сказал он с саркастической усмешкой, — вы единственная женщина, у которой хватило смелости закатить мне пощечину! И это после того, как только что таким же способом отметили физиономию другого мужчины за то, что он воспользовался тем же преимуществом сильного мужчины!

Карин мучительно покраснела.

— Вы извинились передо мной в ту ночь, — смущенно проговорила она, — И думаю, лучше мне сейчас тоже извиниться перед вами. Я всегда считала, что женщине неприлично ударить мужчину по лицу. Но вы сами напросились на это! — Она укоризненно посмотрела на него. — Если хотите знать, что я думаю, — добавила она в неожиданном приступе смелости, — я считаю, что вы вели себя оскорбительно!

Уголки его губ слегка приподнялись, обозначив улыбку.

— А ваш приятель Паджет? — спросил он. — Раз вы наложили на него то же наказание, вы считаете, он тоже вел себя оскорбительно?

Немного подумав, Карин покачала головой:

— Нет, потому что я сама вызвала его на это. Вы как раз проходили мимо, а я знала, что вы плохо думаете обо мне, и решила укрепить вас в этом мнении. До того момента Том вел себя прекрасно, он даже почитал меня как дочь священника, и это случилось, только когда я сама невольно поощрила его… Не знаю, почему я так рассердилась, когда он поцеловал меня. Но я действительно рассердилась и закатила ему страшную оплеуху! Но он давно уже забыл об этом.

— И вы полагаете, мне тоже следует забыть?

Она застенчиво опустила взгляд на сложенные на коленях руки.

— Разве это зависит не от вас, мистер Уиллоугби?

Слегка наклонившись, Кент стряхнул пепел в черную пепельницу и предложил ей сигарету, но девушка отказалась. Он сидел, молча курил и задумчиво, даже с некоторым недоумением смотрел на Карин.