– Понятно, – сказал Каладин. – Я свяжусь с вами через несколько часов, если у вас найдется время, чтобы обсудить мой опыт работы с этим устройством.

«Спасибо».

Он отошел от стены. Сил стояла в воздухе рядом с ним, разглядывая фабриаль.

– Ну? – спросил ее Каладин. – Что думаешь?

– Думаю, ты будешь выглядеть крайне глупо, используя эту штуковину. Не терпится поглядеть!

Он вышел в ближайший коридор. Здесь, на двадцатом этаже, можно было тренироваться без риска – при условии, что он будет держаться подальше от атриума. Он прошел по коридору, расставляя аметисты для освещения. Затем встал в конце, глядя на линию огней. Фабриаль оставлял пальцы свободными, но стержень в центре ладони помешает сражаться. Ему придется держать копье одной рукой, как будто в другой – щит.

– Будем пробовать тут? – Сил метнулась к нему. – Разве эта штука не для того, чтобы подниматься и опускаться?

– Светлость Навани сказала, что она потянет меня в любом направлении. Новые ветробегуны всегда желают взлететь при помощи сплетений, но тот, у кого больше опыта, понимает, что можно достичь гораздо большего, если мыслить в трех измерениях.

Он указал левой рукой вдоль коридора и раскрыл ладонь. Затем, решив, что это разумно, втянул немного буресвета. Наконец большим пальцем повернул маленький рычажок и включил механизм. Ничего не произошло.

«Пока все неплохо», – подумал он, пытаясь пошевелить рукой вправо или влево. Ее как будто что-то удерживало на месте. Хорошо.

Он сжал кулак, стиснув перекладину поперек ладони, и его тут же потащило по коридору. Он скользил и совсем не мог затормозить. А гири и впрямь тяжелые!

Каладин раскрыл ладонь и резко остановился. Поскольку устройство все еще работало, он остался в воздухе, оторвав ноги от земли. Однако это также создавало невероятную нагрузку на руку, особенно на локоть.

Да, фабриаль в его нынешнем виде был слишком опасным для любого, кто не использует буресвет. Он снова опустил ноги и щелчком переключателя выключил наруч – рука тут же освободилась. Когда Каладин подошел к шахте, чтобы проверить противовес, оказалось, что тот чуть-чуть опустился. Стоило выключить фабриаль, и тормоз заблокировал гирю.

Каладин вышел в коридор, включил устройство и крепко сжал перекладину. Это бросило его вперед. Он подобрал ноги, силясь удержаться в вертикальном положении. В этот миг, каким бы трудным ни было упражнение, он почувствовал, как в нем снова что-то оживает. Ветер в волосах. Его тело парит, претендуя на небо, пусть и несовершенным образом. Этот опыт показался ему знакомым. Даже интуитивно.

Так продолжалось вплоть до того момента, когда он заметил быстро приближающуюся дальнюю стену. Он среагировал слишком медленно, сначала инстинктивно пытаясь сплетением направить себя назад. Он ударился о стену рукой и почувствовал, как хрустнули костяшки пальцев. Устройство продолжало двигаться вперед, еще сильнее сдавливая его искалеченную руку, заставляя сжимать перекладину. Фабриаль удерживал Каладина прижатым к стене до тех пор, пока ему не удалось протянуть другую руку и щелкнуть переключателем, освобождая механизм и самого себя.

Он задохнулся от боли, высасывая буресвет из ближайшего аметиста на полу. Исцеление происходило медленно, как и в прошлый раз. Боль была острой; он стиснул зубы, пока ждал, – и кровь с костей, проткнувших кожу насквозь, испачкала наруч.

Сил хмуро посмотрела на ползающего по полу спрена боли.

– Гм, я ошиблась. Это было не особенно смешно.

– Прости, – сказал Каладин, чьи глаза слезились от боли.

– Что случилось?

– Дурные инстинкты. Устройство ни при чем. Я просто забыл, что делаю.