Ясна никогда не бывала в шкуре солдата. О, она видела войну вблизи. Она осталась в передвижных военных лагерях. Она ходила по полям боев. Она сражалась и убивала, даже вмешалась в битву на Тайленском поле. Но она никогда не стояла в общем строю, как воин среди других воинов.

Остальные монархи были сбиты с толку. Даже солдаты, казалось, растерялись, когда расступились, позволяя ей решительно прошествовать вперед среди них в осколочном доспехе. Далинар, однако, понял.

«До тех пор пока ты не встанешь в эти ряды, держа меч и повернувшись лицом к вражеским силам, ты никогда не поймешь. Никакие книги не подготовят тебя, Ясна. Так что да, я думаю, тебе лучше пойти».

Тысячи цитат из трудов известных ученых пришли ей на ум. Рассказы о том, каково это – быть на войне. Она прочла сотни книг, некоторые настолько подробные, что чувствовался запах крови. И все они исчезли, как тьма от лучей солнца, когда она достигла фронта коалиционных армий и посмотрела на врага.

Число противников казалось бесконечным. Грибная поросль на земле – черная, белая и красная; оружие блестит на солнце.

По донесениям здесь было около сорока тысяч певцов. Это число она могла понять, проанализировать. Но ее глаза видели не сорок тысяч, а ряды, которым не было конца и края. Цифры на странице стали бессмысленными. Она пришла не для того, чтобы сражаться с сорока тысячами. Она пришла, чтобы бороться с приливом.

На бумаге это место называлось низменностью Друнму, что в Эмуле. В реальности оно выглядело как обширный океан беспокойной травы с высокими нагромождениями лоз. На собраниях Норка настаивал, что сражение здесь выгодно для коалиции. Если позволить врагам отступить к городам и крепостям, они там окопаются и этот панцирь будет трудно взломать. Вместо этого он подтолкнул певцов к месту, где они будут чувствовать себя в полноценном сражении уверенно, поскольку у них было небольшое преимущество в виде возвышенности и солнца в спину. Здесь и случится противостояние – и Норка намеревался использовать превосходящую численность и навыки коалиции, чтобы добиться победы.

Так что логически Ясна понимала: эта битва ее войску выгодна. Однако в глубине души она чувствовала себя подавленной расстоянием до врага – расстоянием, которое ей, как и всем остальным, предстояло пересечь под шквалом вражеских стрел и копий. Было трудно не ощущать свою незначительность, даже в доспехе.

Зазвучали рога, приказывая наступать, и она заметила двух гранетанцоров, державшихся рядом, – вероятно, по просьбе дяди. Хотя она всегда представляла себе сражения, начинающиеся с грандиозной и стремительной атаки, ее войско двигалось с размеренностью механизма: подняв щиты, держа строй, уверенным маршем, – темп задавали подразделения ветеранов, которые не дрогнули, когда начали сыпаться стрелы. Если бы солдаты побежали, они бы нарушили строй, да к тому же запыхались, прибыв на место.

Она вздрогнула, когда в нее ударили первые стрелы. Они падали с аритмичной серией щелчков металла по дереву, как град. Одна отскочила от ее плеча, другая скользнула по шлему. К счастью, их вскоре перестали обстреливать, когда азирская легкая кавалерия совершила налет на вражеских лучников. Она слышала стук копыт, видела, как парят ветробегуны, охраняя всадников с воздуха. Противник по-прежнему недооценивал кавалерию, которой тысячи лет назад в значительном количестве не было.

Несмотря на все это, войска Алети продолжали идти вперед, подняв щиты. Это заняло мучительно много времени, но, так как сторона Ясны была агрессором, у врага не было никакого стимула двигаться навстречу.