Она слышала их крики, когда две силы столкнулись. Строи казались очень продуманными, и в большом масштабе они такими и были. Воинские подразделения на поле боя располагались с расчетом на ужасную инерцию, которая заставляла людей в авангарде сражаться. Поэтому, пока враг крепко стоял на позиции, войска на линии фронта терлись друг о друга с металлическим скрежетом.

Никак иначе Ясна не могла испытать подобное чувство. Тяжесть войсковых монолитов, наваливающаяся с двух сторон, – без возможности сбежать. И все же она хотела здесь быть. Она взмахнула клинком, вынуждая певцов отпрянуть, но другие начали тыкать в нее копьями и пиками, оттесняя в сторону, угрожая сбить с ног.

Ясна недооценила эффективность копий: да, они были бесполезны против ее брони, но с их помощью ею можно было маневрировать, как чуллом, в которого тыкают шестами. Она споткнулась и впервые почувствовала настоящий страх.

«Контролируй это».

Вместо того чтобы попытаться выпрямиться, она повернулась плечом к врагу и превратила свое неуклюжее движение в рывок, сокрушив строй певцов вблизи от своих солдат. Она не убила многих, но в этом и не было нужды. Их ряды дрогнули и поддались от ее усилий, и солдаты коалиции этим воспользовались. По обе стороны от Ясны они ответили врагу своими копьями и пиками – передний ряд солдат каждые десять минут отходил назад, руководствуясь выверенными приказами командира.

Охваченная звуками битвы, Ясна повернулась к врагу, и ее телохранители выстроились позади. Затем – пот струился по ее лбу – она снова бросилась в атаку. Вражеский строй расступился, выпуская громадное существо, до поры скрытое в их рядах. Это был Грандиозный – сплавленный с панцирными наростами в виде топоров на руках. Такие твари управляли потоком Прогрессии, который позволял им отращивать броню определенной формы, с нужной скоростью.

Солдаты с обеих сторон держались на расстоянии, образуя вокруг двух бойцов пустое пространство. Ясна не хотела прибегать к использованию своих особых сил. С осколками королеве полагалось быть на равных против этого существа, а вот силы быстро выдадут ее – в коалиционной армии не было других связывателей потоков, обладающих собственным доспехом.

«Есть еще одна причина, по которой ты сражаешься», – дерзко заметил Айвори.

Да, спрен был прав. Но вместо того чтобы признаться себе в этом, Ясна кинулась в бой. Буресвет бушевал в ее венах. Она отсекла одну из рук-топоров Сплавленного, а он ударил ее другой и сбил с ног. Она тряхнула головой и снова призвала клинок, замахнулась им, когда рука сплавленного понеслась вперед, как таран. Ясна отрубила его топор, но культя ударила ее в грудь. Панцирь вырос поверх нее, как корни дерева, и пригвоздил к земле.

Сплавленный шагнул в сторону, отломав панцирь в локте и оставив Ясну обездвиженной. Потом он повернулся – ее телохранители отвлекли его.

«Ах, мы получаем столько чудесных впечатлений, – съязвил Айвори. – Как мило».

Другие певцы подскочили к Ясне и принялись вонзать тонкие пики в ее забрало. Одна из них пронзила ей глаз, заставив закричать. Буресвет исцелил рану, и шлем запечатал щель, чтобы предотвратить дальнейшие атаки. С буресветом она не нуждалась в отверстиях, чтобы дышать. Но это, как и быстрый призыв клинка, было уступкой. Риском раскрыть, кто она такая.

Она высвободила руку из-под панциря, потом использовала Айвори в виде кинжала, чтобы прорубить себе путь к свободе. Выкатилась, повалив нескольких певцов, пинками вынудила упасть еще нескольких. Но стоило ей остановиться, как шквальный Сплавленный ринулся в атаку, ударил ее руками-топорами по голове и расколол доспех. Шлем взвыл от боли и раздражения, а потом щедро глотнул ее буресвета, восстанавливая себя.

«Весело-то как, – продолжил иронизировать Айвори. – Но конечно, Ясна не будет использовать свои силы.