Павел понял, что либо змей творит заклинание, либо вызывает к жизни какие-то внутренние силы. Он молил богов, чтобы удар его заколдованной дубинки помешал дракону сосредоточиться, но в следующий миг та промахнулась и пролетела мимо окутанного сумраком существа. Уиллу повезло больше. Павел слышал, как камень, выпущенный из пращи, звонко ударился о драконью шкуру. Но такой удар вряд ли мог помешать змею исполнить свое намерение.

Тьма вокруг одновременно сгустилась и словно начала расползаться на клочья, закружившиеся над полем боя, словно их подхватил порыв ветра. Стало трудно разглядеть что-либо. И тут у почти ослепленного Павела до тошноты закружилась голова.

Пока он пытался справиться с головокружением, дракон прошипел заклинание. Мышцы и внутренности жреца свело судорогой, и он пошатнулся. Он беззвучно воззвал к Летандеру, и слабость прошла, но теперь жрец почувствовал, как по его лицу струится кровь. Магия не просто вывела его из строя. Она ранила его.

Рядом, в кружащейся, мечущейся темноте, едва различимые, люди стояли на коленях или лежали на земле. Их рвало. Они еще не стряхнули с себя слабость, а значит, были беспомощны.

Дракон из Тени бросился вперед.

Целедон встретил его с треском взорвавшейся огненной вспышкой. Взмахнув боевым топором, Дригор воззвал к богу, проливающему слезы, и перед драконом возник заслон из вращающихся клинков. Змей прорвался сквозь него. Как и прежде, хаотично мечущийся мрак и расплывчатые, неверные очертания дракона не позволяли Павелу определить, причинила ли магия ему какой-либо вред. В любом случае заклинания не остановили существо, и через мгновение оно приблизилось настолько, что могло пустить в ход зубы и когти. Павел обрушил жезл на ребра твари. Он был уверен, что попадет точно в цель, но тьма обманула его, и он промахнулся. Дракон развернулся, и Павел отскочил назад, едва избежав удара когтями.

Он продолжал отступать и уворачиваться, следя за головой и передними лапами змея, пока дракон не отвернулся, чтобы броситься на другого врага. Тогда Павел прыгнул вперед, замахнулся, ударил… и дракон исчез. Жрец понял, что атаковал иллюзию. Змей создал призрачные изображения себя самого – еще один способ обмануть своих врагов.

В следующий миг темное дыхание обволокло Павела, и силы покинули его. Ноги жреца подкосились, и он повалился на землю. Колдун не ощущал боли, но им овладело странное тошнотворное чувство, словно из него высосали жизнь.

Дракон бросился к поверженным людям. Фантомы скользили рядом с ним. Павел попытался подняться, но понял, что не успеет.

Дригор и Иган кинулись на противника с флангов. Удар молота жреца Ильматера всего лишь уничтожил одну из иллюзий. А вот меч молодого рыцаря, по всей видимости, глубоко вошел в чешуйчатый бок настоящего дракона. Уилл проскользнул под тушей змея и вонзил меч в его брюхо. Похожее на привидение существо заметалось, пытаясь растоптать врагов или достать их когтями.

Павел, хоть его еще и шатало от слабости, должен был помочь товарищам. Он заставил себя подняться, сжал в руке амулет солнца, чтобы начать заклинание, и в этот момент понял, что больше не помнит ни единого слова. В дополнение ко всему, дыхание дракона лишило его части магических способностей.

Мысленно воззвав к Утреннему Владыке, он кинулся вперед. Ударил жезлом и промахнулся. Где-то в кружащемся рваном сумраке Целедон выкрикнул слова силы. Огненные стрелы пронзили тьму, устремляясь ко всем целям сразу. Все ложные образы дракона сгорели мгновенно.

Ободрясь, Павел ударил еще раз и промазал снова. Змей повернулся, и жрец Летандера бросился на землю, чтобы удар хвоста не размозжил ему череп. Он сразу же должен был откатиться в сторону, чтобы не оказаться раздавленным. Земля содрогнулась от удара огромной лапы.