Григория налила себе немного воды.

— Карета принадлежала некой мадам Дюмон, и я не знаю ни откуда она, ни настоящее ли это имя. Некоторое время назад она ко мне приезжала, — тихо призналась она. — Она утверждала, будто она мать Флоранс, и говорила об опасности, какая ей грозит. Помимо большой суммы золотом она оставила мне письмо для Флоранс. Девушка должна была прочесть его и пойти с ним к старому графу.

— Ты читала письмо?

— Нет. Я отдала его Флоранс. — Григория глубоко вздохнула. — Его у нее украли. Это была не попытка изнасилования. Кто-то пытался убить мою воспитанницу. Ее смерть устранила бы все следы.

Некоторое время Жан молчал.

— Так карета принадлежала мадам Дюмон?

— Да. Там нашли ее труп. Она была зарезана, и какие-либо пожитки, включая сундуки, отсутствовали. Кроме меня, никто не знает, кто она. Для жандармов она неизвестная путешественница, на которую напали бандиты.

Внезапно аббатиса задрожала всем телом.

Сев рядом, Жан нерешительно взял ее за руку. Как бы ему хотелось обнять ее, стать для нее опорой, но он не смел.

Аббатиса продолжила:

— Я боюсь за Флоранс. И от этого страха Господь не способен меня избавить.

— Понимаю. Ты думаешь, что старый граф — отец Флоранс, и что он хочет заставить замолчать всех свидетелей.

— Нельзя исключать, что он тут как-то замешан.

— Что тут замешано семейство де Моранжье, — поправил он. — Подобный зверский поступок я приписал бы скорее молодому графу, чем его отцу.

Глаза Григории расширились.

— Молодому графу? Но ему же тогда было… — Она быстро подсчитала в уме. — Лет шестнадцать, когда зачали Флоранс.

— Это тот возраст, когда молодому человеку дают волю буянить и когда он ищет утех с различными женщинами. То, что он дворянин, надо думать, лишь избавляло его от лишних трудов забраться кому-то под юбку.

— Но чем же опасна Флоранс, чтобы ее убивать? — Григория сжала руку лесника, казалось, вообще не хотела ее отпускать. Стоило ей задать такой вопрос, ответ на него пришел сам собой: — Дело не во Флоранс, а в письме!

— Ее мать знала что-то об одном из Моранжье, не важно — об отце или о сыне, — сказал Жан. — И надо полагать, это знание; требовалось уничтожить.

Григория кивнула.

— Тогда к лучшему, что письмо украли. Насколько мне известно, Флоранс его не читала. И если это так, то, у кого бы оно теперь ни оказалось, ему достаточно одного взгляда, чтобы понять, что печать не сломана. Значит, Флоранс оставят в покое.

— Значит, она вне опасности. — Жан поглядел на дверь, за которой скрылся Пьер. Она была приоткрыта. Может, сын подслушивал? — Но первое время нельзя оставлять Флоранс без присмотра. Пусть с ней круглые сутки будет одна из сестер. И дай мне знать, если тебе бросится в глаза что-нибудь необычное. Мы с Пьером сразу придем.

Улыбнувшись, она левой рукой коснулась его щеки.

— От всего сердца спасибо, Жан.

— Ты собираешься пойти к графу?

Григория помешкала.

— Сначала я хотела. Но это, пожалуй, принесет больше беды, чем пользы. Если все будет спокойно, я не стану ворошить прошлое — ради самой Флоранс. — Она положила руку на колено Жана, который уже собрался встать. — Нет, не провожай меня. Я одна найду дорогу в монастырь, ничего со мной не случится.

Нагнувшись, она поцеловала его в лоб и поспешно вышла из хижины.