Эрик сел напротив.

— Поверьте, для меня он, по меньшей мере, столь же необычен, как и для вас.

— И почему я вам не верю? — Лена демонстративно осмотрела гостиную. — Вы ездите на дорогом автомобиле, на заднем сиденье у вас огнестрельное оружие, вы чертовски хорошо знаете Петербург и не боитесь неприятностей с полицией. Вы что, супергерой? — Темно-зеленые глаза поймали его взгляд. — Иными словами, вы за хороших или за плохих?

— Я Эрик. — Если еще хотя бы две секунды посмотрит ей в лицо, обязательно ее поцелует. — Покажите мне фотографии. Может, я что-нибудь обнаружу.

Такой он выбрал способ бегства от зарождающейся приязни, выходившей за рамки инстинктивной жажды секса. Взяв папку с фотографиями, он стал молча просматривать снимки, однако заметил, что Лена за ним наблюдает.

— Как люди начинают верить в оборотней? — неожиданно спросила она. — Вы слишком много смотрели фильмов ужасов?

— За каждой легендой кроется доля правды.

— Значит, вы и вампиров считаете реальными?

— Пока ни одного не встречал.

— А оборотней встречали?

— Не одного, — сказал он и, выпив чай, мысленно добавил: «А десятки». — Что привлекает вас в волках, Лена?

Его рука потянулась за следующей папкой, надпись на которой «Пливицы» не вызвала у него интереса к ее содержимому. Хорватия находилась почти в двух тысячах километров отсюда. Эрик бросил ее назад на стол. Вопросом о профессии он ловко отвлек Лену от скользкой темы.

— Волки сопровождают меня с тех пор, как я научилась ходить. Отец их изучал и много ездил со мной по Америке. Я разделяла его страсть, но меня больше тянуло в Россию. Здесь гораздо меньше делается для их защиты, и я стараюсь это изменить. Знаете, волки… — она замолчала, подыскивая слова. — Это трудно объяснить. Их повадки, социальная структура внутри стаи, хитрость осторожных зверей, — восхищенно продолжала она. — И их все еще считают убийцами и пожирателями овец.

Только Эрик хотел что-то возразить, как заметил краешек фотографии, торчавшей из папки «Пливицы». Когда он небрежно бросил папку на стол, снимок выскользнул, и на нем теперь ясно были видны маленькие острые уши и рыжевато-бурый мех.

— Будь я проклят! — прошептал Эрик, подаваясь вперед, и открыл папку.

На него смотрела бестия.

Она сгорбилась, стоя в три четверти к камере в подлеске над растерзанным кабаненком, и как раз подняла длинную окровавленную морду от разорванного живота своей добычи. Светящиеся красным глаза смотрели прямо в объектив. Не оставалось сомнений в том, что Надольный нашел тварь, которую больше всех прочих оборотней искали Эрик и его отец.

Заметив его волнение, Лена тоже посмотрела на снимок и даже охнула от неожиданности.

— А это еще что? — Она забрала у него фотографию. — Ничего подобного я в жизни не видела, — неуверенно и испуганно сказала она некоторое время спустя и перевернула карточку. — Десятое июля две тысячи четвертого, западный берег озера Козьяк, — прочла она пометку. — Это в Пливицком заповеднике в Хорватии. Очень красивые места.

Но Эрику это фото показало происходящее в совершенно новом свете.

— Насколько хорошо вы знали Надельного?

— Он был хорошим знакомым моего отца, часто у нас гостил и…

— Он странно вел себя в Санкт-Петербурге?

— Странно? — Лена наморщила лоб. — Что это за вопрос? Его убили, и это…

— Вот именно, Лена, — прервал Эрик.