— Когда это я гнал? — самодовольно бросил Ноб, запуская двигатель. — А почему профессор? Потому что орк?

Первым мы решили навестить психолога. В отсутствие Амалайи гном мои решения по расследованию не оспаривал, вновь сделавшись водилой и специалистом по силовым вопросам. Хотя, как оказалось, он и артефактор неплохой.

— И потому что певец — личный гость губернатора. Его так просто на беседу не дернешь, иначе потом проблем не оберешься. По нему вообще стоит через Лхудхара действовать. Он с губернатором дружит, вроде.

— Логично.

Ехал в этот раз Ноб вполне пристойно. Все равно быстро, километров на двадцать-тридцать превышая разрешенный в городе скоростной режим, но все-таки не настолько, чтобы мне пришлось закрывать глаза. Так что у меня даже была возможность немного полюбоваться родным городом.

Не сказать, что Екатеринодар такой уж красивый город. Обычный. Есть места, на которые приятно поглядеть или погулять по ним. Тот же Казачий парк с тенистыми аллеями и пирамидальными тополями. Или Белые Столбы на берегу Кубани, где больше века назад, во времена Последней войны Старших, в мрамор был превращен наступавший полк Добровольческой армии.

Есть и совершеннейшие трущобы частного сектора, причем не где-нибудь, а в центральном районе. Там такой мрак с правами на землю, что городские власти до сих пор не могут выдать решение, которое удовлетворило стороны хотя бы на пятьдесят процентов. После наступления темноты туда лучше не совать нос.

Я вырос на окраине, которая теперь уже почти так же котируется на рынке недвижимости, как и центр — его мы как раз сейчас и проезжали. В голове тут же раздался записанный на пленку голос, которым объявляют остановки в трамвае: «Дендрарий. Следующая остановка…»

Я жил в этом районе с рождения. Мальцом, когда родители еще живы были, исходил его вдоль и поперек. Дрался с соседскими пацанами. Ходил на Красную площадь на танцы, когда подрос — там, кстати, тоже больше дрался, чем танцевал. Здесь закончил юридический, раскрыл первое убийство, но так и не выяснил, почему обычный, застроенный многоэтажками спальный район, решили так назвать. И где, черт возьми, находился этот самый дендрарий?

— Ты чего затих?

Гному, ехавшему в неспешном режиме не нужно было сосредотачиваться на дороге, поэтому хотелось поговорить.

— Да так… Знаешь, на город смотрю, и думаю — странно ведь. Вроде, живу здесь с рождения, а по сути бываю только там, где квартира и где служба. Бывает, занесет по работе, где ты в детстве еще бегал, и ты такой — опа, а я ведь тут уже лет десять не бывал!

— Не понял?

— Ну, вроде как в большом городе живу…

— Это ваша слепленная из десятка разросшихся станиц деревня — большой город? Не смеши меня, человек! Ты городов-то не видел!

— Ну, почему, я и в Питере был, и в Москве… — я немного обиделся за родной город, но не мог не признать, что кое в чем собеседник прав.

— Я тебе про настоящие города толкую, а не про эти ваши поселения людские! Ты бы съездил разок в Фьельстанг или хотя бы Хьюлбронн…

— Ага, пустили человека в ваши подземелья!

Историческая родина гномов — Гренландия. По мере того, как крупнейший остров в мире относило на север, и он переставал быть зеленым, предки Ноба, спасаясь от холода, все глубже и глубже уходили под землю. Со временем там появились настоящие города — гордость этой расы. Вход в которые для всех остальных рас был ограничен.

— Хочешь, я тебе приглашение оформлю? Или даже — дело закончим, возьмем отпуск и рванем вместе?

Я понимал, что гном не от внезапно возникшей между нами приязни это предложение озвучивает, а, так сказать, в рамках поддержания беседы в пути, но все равно было приятно.