— Нет, — спокойно ответил он. — Если ты сейчас имел в виду, что за убийством Линькова стою я, то нет. Но я в этом деле замазался изрядно. Позволишь старому орку объяснить, что происходит, и почему все вышло как вышло? И сразу, забегая вперед, я жалею, что сразу тебе все не рассказал. Тогда, над трупом Линькова.

Вот как, значит. Фактически, признание, но его тоже не используешь — его слово против моего. Только если попытаться записать разговор…

Словно подслушав мои мысли, Агрих Дартахович указал пальцем на небольшую шкатулку, стоящую на его столе. И произнес два слова:

— Купол тишины.

Подготовился, значит, к беседе. Активировал артефакт-глушилку, который не позволит осуществить запись. Вместо ответа я прошаркал до шкафа с чашками и принялся делать себе чай. Пусть рассказывает, хотя я сомневаюсь, что слова способны изменить то, что он сделал.

— Это началось два с половиной года назад, — начал он, когда я уселся напротив него с чашкой в руках. — Выборы губернатора, помнишь?

Начало было… не таким, как я ожидал. Думал, будут речи про «сложные времена», «запутанные обстоятельства» и «непростые решения». Что еще мог сказать этот предатель, в конце концов? Продался кому-то, вот весь сказ!

Но он продолжал говорить, и у меня в голове забрезжило понимание того, как были увязаны между собой все факты и фактики этого странного дела, и вообще — того бедлама, который творился в последние дни. Я ни одного глотка чая не сделал, настолько погрузился в рассказ.

Это началось два с половиной года назад, когда один эльф из бедного и совершенно не влиятельного дома — Горькой Воды — решил выдвинуть свою кандидатуру на должность губернатора края. Тогда все смеялись — в регионе сильны ставленники крупных сельхозпроизводителей, именно они продвигают и финансируют своих кандидатов. Еще император с кабинетом, конечно, принимается во внимание, но и только. И уж точно не малоизвестный Рухефалион из Горькой Воды, который даже к вассалам Первых Семей не принадлежит.

Однако, его компания была безупречна со всех точек зрения. Он действовал, как заправский популист, стрелял общими лозунгами «за все хорошее против плохого», но при этом и колесил по краю, встречаясь с людьми в каждом его населенном пункте. Он завалил города агитацией, его имя не сходило с обложек журналов, постоянно мелькало в заголовках новостных лент, а лицо — чуждое, но вполне симпатичное, смотрело на екатеринодарцев из каждого телевизора и с рекламного щита.

Наши «фермеры» очухались, когда было уже поздно. К тому времени, как они начали выстраивать кампании своих кандидатов на противодействие новому лицу, его уже было не догнать. А когда с легкой руки Рухефалиона в регион зашел один из крупнейших холдингов империи — «Альбион», стало понятно и то, кем его предвыборная активность финансируется.

Но эльф, что называется, уже прописался в сердцах горожан и сельских жителей. Где-то сработал эффект новизны: наш губернатор-эльф, смотрите! Ни у кого в империи нет, а у нас есть. Где-то — прагматический подход: если предполагаемый новый глава края смог еще во время выборов завести в регион такого инвестора, как «Альбион», то чего же он добьется, когда вступит в должность?

Одним импонировала его чуждость, другим — отсутствие связей с местными элитами, которые просто тасовали своих людей, ничего не меняя для обычных жителей края. Третьи с чего-то называли «несомненным электоральным плюсом» эльфа именно видовую принадлежность. Мол, эльфы живут долго, и для простых людей это большой плюс. Последнего аргумента, кстати, я тогда так и не понял, ведь на должности, что эльфу, что человеку сидеть максимум восемь лет — два срока.