— Как тебя зовут?

— Гристо, — он скорее прорычал, чем проговорил свое имя, и резко дернул головой. — Они идут!

И действительно, в коридоре послышались шаги, тяжелые башмаки стучали по полу. Чей-то голос отдавал приказы.

Никколо не нужно было понимать чужую речь, чтобы догадаться, кто это.

— Али-паша, — он повернулся к Людовико. — Ты сможешь с ним справиться?

— С Али-пашой и его цепным псом Утман-беем? — Вампир поднял израненные руки. — В лучшие времена это было бы возможно. Но здесь и сейчас? Нет. А вы что же? Почему бы вам не отрастить немного шерсти и не повыть на луну?

— Не получается, — прошипел Гристо. — Не в этой шахте. Здесь серебро.

— Ага. Значит, мы опять в ловушке. Как бы то ни было, я благодарен вам за отвагу и находчивость. Жаль, что нам это не помогло. Хотя… — Ему в голову пришла одна идея.

Пока Гристо закрывал дверь, Людовико поспешно проверил, в какой мере к нему вернулись его способности. Тени повиновались его воле, а Тьма легко формировалась вокруг. Ухмыльнувшись, вампир посмотрел на Никколо.

— Серебро не позволяет вам обратиться в волков, так?

Итальянец кивнул.

В этот момент в дверь ударили, но Гристо удерживал ее изо всех сил. Никколо бросился ему на помощь. Снаружи что-то крикнули, и дверь сотряслась вновь.

Из углов комнаты к Людовико потянулись Тени, огибая факелы, оставленные Никколо на полу. Тени поднимались по ногам вампира, обволакивали все его тело и, наконец, объяли его целиком.

— Скажем так, я могу вам помочь. Тени нам не помешают.

Гристо посмотрел на него с отвращением, будто Людовико предложил ему есть детей, но в конце концов все же кивнул.

— Но один я не справлюсь. Их слишком много.

Подняв кинжал, Никколо приставил острие к своей груди и сглотнул.

— Ты будешь не один.

И вот настал тот момент, которого она так давно ждала. Волчица сидела на холме, прячась в тени двух огромных скал. Солнце висело над самым горизонтом, а внизу в долине жизнь шла своим чередом. Она уже собралась отправляться на охоту, когда раздался зов.

Ее сердце забилось чаще. Это был не приветственный вой, не игривый лай. Это был крик, зовущий на охоту, в бой. Вой оборотня пронесся по коридорам шахты, и тут к зову примешался другой голос, громкий и чистый, и в этом голосе звучали ярость и безграничная ненависть — он будет гнать свою добычу до конца.

Пригнувшись, волчица серой тенью скользнула со склона в долину.

Заварушка в шахте обеспокоила солдата, но он был на дежурстве на стене, так что пускай другие с этим разбираются. Вероятно, пара рабов решила поднять восстание, но скоро им придется понять, что с голыми руками на сабли и мушкеты выходить не стоит. Конечно, в узких коридорах сражаться неприятно, и солдат радовался, что сейчас он не там.

Да и вообще, паршивые настали времена, в особенности с тех пор, как посол устроился в крепости. Ночью он ходил туда-сюда, проверяя работу часовых. Говаривали даже, что он требует, чтобы к нему приводили рабов. В этом не было бы ничего необычного. А на то, что среди рабов были как мужчины, так и женщины, а к тому же дети и старики, можно было бы закрыть глаза. Но ходили слухи, будто все рабы, побывавшие в его покоях, болели, а Некоторые даже умерли. Солдат эта напасть еще не коснулась, но многие из них уже обзавелись талисманами и натирались чесночным соком.

В шахте послышался громкий вой, но солдату удалось убедить себя в том, что это кричат рабы.

Вдруг его внимание привлекло какое-то движение сбоку в поле зрения. В слабом свете заходящего солнца блеснул светлый мех и скрылся между двух скал, а потом появился вновь.