Это была та самая волчица. В этом не было сомнений. Ее давно уже не видели, говорили даже, что она ушла из этих мест, а один солдатик дошел до того, что заявил, будто он пристрелил зверя, а тело упало в пропасть, но все знали, что это ложь. Этого наглеца подстерегли за плавильней и начистили ему физиономию, так что он во всем сознался. Спор давно отменили, а собранные деньги роздали.

И все же солдат зарядил мушкет и приготовился стрелять. На деньги ему было наплевать. Сейчас речь шла о его чести. Как будут завидовать ему товарищи, когда он покажет им волчью шкуру! В этот раз волчица не убегала, наоборот, она двигалась прямо к крепостной стене, будто хотела ее перепрыгнуть. Солдат целился. Чем ближе она подойдет, тем легче будет попасть. Сзади в шахте кто-то кричал, но часовой не обращал ни на что внимания. Важен был лишь выстрел. Палец лег на курок.

И тут волчица начала меняться. Прямо в прыжке ее тело вытянулось, стало намного крупнее, голова отяжелела, и лапы, коснувшись земли, оказались в два раза длиннее и мускулистее. Теперь это создание уже не напоминало волка. «Вурдалак, — в ужасе подумал часовой. — Оборотень!»

Одним прыжком вервольф очутился на стене. Его когти впились в камни, и уже через пару мгновений он приземлился на камни рядом с солдатом. Парень выстрелил, но пуля, вошедшая в бедро, не причинила оборотню никакого вреда. Повернув голову, женщина в облике полуволка-получеловека занесла левую лапу и, обнажив клыки, зарычала.

Теперь солдат слышал крики, волчий вой и выстрелы, но оборотень уже бросился на него, и мир померк.

Людовико, несмотря на боль, чуть не рассмеялся. Ему не было жаль этих людишек, убегавших с их пути.

Гристо обернулся волком с рыжевато-коричневой шерстью. Он прыгал на солдат, бросая их на землю. Всю ширину коридора занимал Никколо — полуволк-получеловек. Благодаря Теням, хранившим оборотней от действия серебра в шахте, оба выглядели еще страшнее. В темноте их почти нельзя было разглядеть, ведь Тьма окутывала их тела, развеваясь пологом мантии при каждом их движении.

Никколо легко справлялся с солдатами. Одного его удара хватало на то, чтобы разорвать противника на части, его укус ломал кости и рвал тела. А еще оборотень двигался очень быстро. При первой атаке, когда у солдат оставалось время на выстрел, вервольф даже не дернулся, когда в него попала дюжина пуль.

Оборотни выли, прыгали вперед, сражались плечом к плечу, а Людовико оказывал последнюю услугу остававшимся после них раненым. Он лакомился их кровью, и с каждым глотком его раны исцелялись все больше.

Тем не менее вампир старался держаться от Гристо и Никколо подальше. Если болгарин контролировал свои действия, то в Никколо пылала животная ярость, и Людовико чувствовал, что это не его друг-итальянец сеет смерть среди врагов, а что-то совсем другое.

Пленники теснили солдат по коридору, и те, кто не хотел отступать, погибали. Кого-то затоптали собственные товарищи, спешившие убраться отсюда. Людовико добивал и их — они не могли оставлять врагов за спиной.

Троица добралась до большой пещеры, в которой засел отряд солдат под предводительством Утман-бея. Люди не могли противиться его приказам. «Кровь от крови моей», — в ярости подумал Людовико и отступил в Тень. Гремели мушкеты, выли оборотни.

Утман-бей почувствовал его приближение. Резко повернувшись, он поднял руки. Людовико ударил, но бей уклонился и нанес ответный удар, расцарапав вампиру кольцами щеку.

Людовико в ярости призвал Тени и натравил их на бея, но тот сопротивлялся. Пару мгновений равновесие противоборствующих Теней удерживалось, а затем Людовико, закричав, вложил всю свою силу воли в атаку. Бей отступил, но Тьма Людовико ударила его, повалила на колени. Старый вампир знал холод своих Теней, они были холоднее льда и морозной ночи.