Она уже сделала один нерешительный шажок в сторону Люка, когда тихий стук в дверь возвестил о прибытии Кэтрин. Люк не сказал ни слова, он даже бровью не повел, хотя в душе у него кипели горечь и досада. Он быстро обуздал свои чувства. Рэйчел была здесь, рядом с ним. Неважно, по какой причине, главное, что она пришла к нему по собственной воле. Рано или поздно она снова будет принадлежать ему.

— Благослови Господь, Люк, — промолвила Кэтрин, заглядывая в приоткрытую дверь.

— Благослови Господь, — ответил Люк, наблюдая за тем, как Рэйчел облегченно вздохнула и расправила плечи. Ничего страшного, он еще успеет попортить ей нервы.

Кэтрин вошла в комнату, светло-серая одежда, которую носили Старейшины, удобно облекала ее ладное тело. Она выглядела такой же, как всегда — изящной, олицетворяющей материнскую заботу и тепло. Вобщем, совершенно безобидной женщиной.

— Рэйчел, оставь нас вдвоем, — сказала она, садясь напротив Люка за столик, на котором стояло блюдо с нетронутой едой.

Люк бросил на нее вопросительный взгляд. Это было непохоже на Кэтрин — говорить в таком приказном тоне, он даже хотел возразить ей, но тут заметил, как у Рэйчел дрожит нижняя губа. Ей требовалось побыть одной, чтобы собраться с силами. Люк хотел, чтобы она была во всеоружии и готова вступить с ним в бой.

Он снисходительно кивнул головой в знак согласия. Рэйчел встрепенулась и метнула на Люка сердитый взгляд. Если бы она могла, то непременно показала бы ему язык. Но так как ее по-прежнему снедал страх и чувство неопределенности, она удовольствовалась тем, что быстро выскочила из комнаты.

— Что она здесь делает? — спросил Люк, как только за Рэйчел захлопнулась дверь.

— Я хотела поговорить с тобой по этому поводу, но ты никого не принимал, — в тоне Кэтрин не было и намека на раскаяние. Женщине с ее родословной не было нужды оправдываться в своих поступках. — Тогда это показалось мне мудрым решением. Она появилась на пороге несколько дней назад, и у меня просто не оставалось выбора. Девушка была на грани нервного срыва.

— Она не сказала, где была все это время? — Люка не интересовали байки, придуманные Рэйчел. Ему хотелось услышать мнение наблюдательной Кэтрин.

— Нет. Но я и не спрашивала. Она сказала только, что ей нужно находиться именно здесь, и я согласилась с ней. Мне пришло в голову, что было бы разумней не рассказывать об этом Кальвину. Он ей не доверяет.

— А ты?

Кэтрин улыбнулась.

— У нее есть проблемы, к тому же она недавно потеряла мать. Ей хочется узнать правду, найти того, кто повинен в ее бедах. Люк, я тебе полностью доверяю. Как бы она ни сопротивлялась, ты один способен успокоить ее мятежный разум.

Он живо представил себе Рэйчел, лежавшую под ним в старом фургоне и пытавшуюся подавить естественную реакцию своего тела на любовные ласки. Вряд ли Кэтрин стала обращать внимание на пах Люка, но он порадовался тому, что между ними стоял столик с едой, потому что он скрывал свидетельство внезапного возбуждения Люка.

— Чем она занята?

— Всем, чем я скажу. Помогает по кухне, занимается уборкой, медитирует. Люк, мне кажется, что она уже готова принять тебя.

Перед глазами Люка возникли картины, одна эротичней другой, но выражение его лица осталось невозмутимым.

— Она может начать с азов. Найди кого-нибудь, кто отличался бы завидным терпением, чтобы ознакомить ее с основами нашего учения, — сухо сказал Люк.

Светло-голубые глаза Кэтрин сузились от удивления.

— Мне казалось, ты захочешь сам заниматься ее обучением.

— Я отсутствовал слишком долго. Кальвин сказал, что Старейшины нуждаются в моих советах, кроме того, есть и другие вопросы, требующие моего внимания.