— Мне не хочется, чтобы Люк умер от руки отвергнутой любовницы, как тут же напишет об этом пресса. Нужно, чтобы смерть Люка была обставлена, как акт религиозного экстаза.

— И как нам это устроить?

— Оставь это мне, Альфред. Ты всегда доверял мне практическую сторону дела, в то время как сам занимался изысканиями в области онкологии.

Альфред гадко захихикал.

— Изысканиями! Как хорошо ты сказала!

— Альфред, постарайся быть терпеливым. Доверься мне. У меня все под контролем.

— Я тебе верю, дорогая, верю.

Рэйчел почти не заметила, как они покинули комнату, закрыв за собой тяжелую металлическую дверь и оставив ее снова в тишине. Она лежала, уткнувшись носом в бетонный пол, не в силах прийти в себя от ужаса и удивления.

Бобби Рэй оказался прав. Больных убивал вовсе не рак, их убивал почтенный Альфред Уотерстоун, всемирно известный онколог. Стоит ли удивляться тому, что никому и в голову не пришло заподозрить неладное. Только Бобби Рэй обо всем догадался, после чего его стали накачивать сильнодействующими лекарствами.

Подумать только — в этом участвовала и Кэтрин, славная Кэтрин, воплощенная доброта с благородными сединами! И Кэтрин задумала убить Люка.

Испуганная Рэйчел лежала на полу и дрожала, она боялась даже пошевелиться. Боялась выйти из комнаты и кого-нибудь встретить, неважно кого. Здешние обитатели что-то знали, и она никогда не сможет смотреть им в глаза и делать вид, будто ничего не случилось. Они собирались убить Люка. Она бы нисколько не удивилась, если бы они задумали убить и ее тоже. Оставалось только узнать, где и когда это случится.

А еще ей хотелось бы знать, зачем представителям общины нового поколения, вегетарианцам, практикующим здоровый образ жизни и садоводство с применением органических удобрений, понадобилось огромное количество цианистых инсектицидов, спрятанных в кладовой медитационного центра?

Рэйчел с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как по телу разливается непонятная боль. Она медленно поплелась к тяжелой металлической двери, стараясь подавить возрастающее чувство страха. Кэтрин и Альфред давно уже ушли. Ей нужно было выбраться из кладовой и где-нибудь искать помощи.

Она взялась за холодную металлическую ручку и толкнула дверь. Как и следовало ожидать, та оказалась запертой на ключ.

Тихо застонав от отчаяния, Рэйчел медленно осела на пол и прижала кулак ко рту, стараясь подавить смертельный ужас. Она не выберется отсюда до тех пор, пока кто-нибудь ее не найдет. Но тогда Альфред и Кэтрин догадаются, что она все слышала, и убьют ее. А Рэйчел не хотела умирать.

Глава двадцать

Люк никогда не был глупцом. Если бы не врожденная смекалка и наблюдательность — не дожить бы ему и до пятилетнего возраста. Он знал, что паническое бегство Рэйчел приведет ее в главный технический отсек, откуда не было другого выхода. Рано или поздно ей придется вернуться туда, откуда она пришла, и ему не терпелось увидеть, как она справится с поражением. Интересно, станет ли она снова задирать нос и смотреть на него с видом оскорбленной королевы?

Когда появился Альфред, Люк притаился в темном углу. Ему не хотелось выслушивать нудные рассуждения о правах собственности, открытых фондах и тому подобной чепухе, потому что эти проблемы его не интересовали. Альфред не знал, что имеет дело лишь с сорока процентами от огромных денежных потоков, текущих рекой в Братство Бытия. Все остальное уже благополучно осело в бездонных карманах Люка.

Он удивился, увидев, что из сада вошла Кэтрин, отряхивая с седых волос приставшие веточки. Значит, вот кто вопил, словно дикая мартовская кошка. И кто бы мог подумать, что столь неприличные звуки могла издавать одна из представительниц достойного рода филадельфийских Бидди? Губы Люка скривились в циничной усмешке.