— Нет. Душевнобольные.

С того самого дня, как Кальвин впервые увидел Люка Берделла, он понял, в чем отныне будет заключаться смысл его жизни. Он не любил вспоминать прошлое — то было тяжелое время для них обоих, к тому же он был простым человеком с рядовыми запросами. Зацикливаться на болезненных воспоминаниях было пустой тратой времени. Тем более что сейчас дела шли как нельзя лучше.

Конечно, опасность не миновала. Да и когда они были, эти безопасные времена? И Люку следовало об этом помнить! Но если долгие годы тебе твердят, что ты непрогрешим, невольно сам начинаешь в это верить. Задача Кальвина заключалась в том, чтобы вернуть Люка на грешную землю.

У Люка были враги. Не одна только заносчивая стерва, пытавшаяся загрести денежки своей матери. Да только зря она старается! Кальвин не помнил ни одного случая, чтобы Люк добровольно расстался с тем добром, которое ему удалось заработать, украсть, выманить или найти по чистой случайности. Правда, до сих пор не было никого, кто бы решился на эдакое дело.

Рэйчел Коннери не представляла собой большой опасности, но при желании могла доставить массу хлопот. Если Люк перестанет обращать внимания на мелочи или недооценивать их значение, то рано или поздно он утратит контроль над ситуацией, и все полетит в тартарары. Поэтому Кальвин обязан сделать все, чтобы этого не произошло. Ему позарез был нужен Люк с его умением высасывать деньги из самых необычных источников. Он нуждался в холодном, разумном и толковом подходе Люка к жизни, которая началась так отвратительно и только-только начала налаживаться. А еще ему нужны были любовь и дружба Люка. И Кальвин был готов на любые жертвы, лишь бы сохранить все то, в чем он отчаянно нуждался.

Включая и устранение нежелательных особ вроде Рэйчел Коннери. Он это сделает не моргнув глазом, как не раз проделывал в прошлом. Мерзкая неизбежность, вот как он называл дела такого рода. Люк отказывался мириться с мерзкими сторонами реального мира, поэтому Кальвин был вынужден делать это за него. Он всегда соблюдал свои интересы и сразу чуял, с какой стороны дует ветер. Ему начинало казаться, что Люк утерял этот редкий дар.

Рэйчел Коннери — это бомба замедленного действия, мрачно думал Кальвин час спустя, идя с девушкой по территории Братства под палящими лучами солнца.

— Ты давно знаешь Люка? Как вы с ним познакомились? — спросила Рэйчел нарочито равнодушным тоном. Однако Кальвин был начеку.

У него чесался язык, чтобы поведать правду, просто из удовольствия понаблюдать за ее реакций. Такая хорошенькая богатая девчушка со своим безопасным мирком небось и не слыхала о…

— Уже давно, — буркнул он.

— Ты не похож на других.

Он бросил на нее косой взгляд.

— Я такой не один, — заметил он. — Вот побудешь здесь подольше, тогда узнаешь, что есть уроды и похлеще меня.

Рэйчел не принялась тут же уверять, что не считает его уродом, и это несколько повысило ее в глазах Кальвина. Он прекрасно знал, кто он на самом деле, и никакие вежливые разуверения не могли поколебать его уверенности.

— Я хочу сказать, что ты не такой елейный святоша, как другие, — уточнила она. — Все остальные ведут себя, как актеры из дурацкой мыльной оперы.

— Уж не знаю, что и сказать, — сказал он. — Там, где я вырос, на телевизор не хватало времени.

Он открыл тяжелую резную дверь, ведущую в оздоровительный центр, и пошел вдоль коридора, уверенный, что Рэйчел идет за ним следом. — Сейчас здесь дежурит Гретхен — просто делай, что он скажет, и все будет хорошо. Но держись подальше от Анжелы.

— Анжелы?

— Большинство пациентов вполне безвредны. У них разные формы недуга, но их лечат, и со временем их состояние улучшается.