Галя, оторвавшись от бумаг, недоуменно моргнула и придавила ладошкой скорбный вздох:

— Что, и они — туда же?

— Да нет, — рассмеялся я. — Это слово ничего общего с нашей заборной словесностью не имеет. К тому же оно было отлито из латуни и траурно сверкало в лучах осеннего солнца. Три буквы, о которых я веду речь, составляли аббревиатуру RIP.

— И что это значит?

— Ай-ай-ай! — погрозил я ей пальцем. — В таких сущностных основах ремесла должна была бы ориентироваться.

— Знаешь, мне и вот этих основ, — она встряхнула кипу покоившихся на коленях бумаг, — хватает.

— RIP, — назидательно пояснил я, — происходит от выражения Rest In Peace. Почивай в мире, по нашему… Ну вот. Шарахнул мой коллега, значит, ступицей в этот чертов столб, а от надписи на воротах возьми да и отвались увесистая латунная литера «Р». Да и тюкни того святого отца прямо по темени. Словом, вышел большой скандал, попы, по обыкновению, подняли вой, и многие кладбища перекрыли нашим скорбным пирогам кислород.

— И все из-за какого-то там попа?

— Ну, это был всего лишь повод. Аргументы у этих чернорясников были вполне весомые. Во-первых, наши гробы на колесах представлялись им недостаточно торжественными по сравнению с конными экипажами. Во-вторых, выхлопные трубы дышали угаром. Кроме того, скорость доставки тела— по тем временам это было что-то около пятнадцати миль в час — казалась отцам церкви кощунственной демонстрацией неуважения к усопшему.

— Как же эти ребята выкрутились?

— Да как… Прогресс ведь не задушишь. Автомобильные гиганты нос по ветру держать умеют. Они быстро унюхали, что катафалк с мотором — это золотое дно. В Штатах это были «Кадиллак», «Паккард», «Студебеккер». В Англии — «Роллс-Ройс» и «Даймлер». В Германии «Мерседес» и «Хорхь». Ребята смекнули, что к чему, и быстренько запустили в производство партии так называемых коммерческих шасси.

— Коммерческих? — озадаченно мотнула головой Галя.

— Ну это такие специальные шасси, на которых было удобно монтировать похоронные кузова. Больше того, те же американцы выступили на рынке с ката-фальным гидросамолетом. Этот гроб на крыльях назывался почему-то «Либерти».

— Свобода? — задумчиво почесала висок Галя.

— Ага. Он располагал четырехсотсильным движком, мог принять на борт пилота, его помощника, шесть пассажиров и еще одного пассажира — в гробу. Но это еще так, цветочки… На Аляске тем временем додумались до того, что построили несколько похоронных снегоходов. А впрочем, все это экзотика. Начиная с середины двадцатых годов все тамошние покойники пересели исключительно на машины класса лимузин — ну, вроде нашего… Ах, золотые были времена! Ты только представь себе — эдакая махина, сплошь улепленная барельефами и скульптурными группами. Кстати, ваяли всех этих ангелов, плакальщиц и прочих печальных персонажей достаточно известные скульпторы. Ну а с тех пор, как в конце сороковых годов появились кузова типа «универсал», катафальный парк мира так и питается исключительно, этой идеей.

— И наш танкер — тоже?

— Естественно. Насколько я знаю, он сошел со стапелей в девяносто втором году и официально называется «Federal-Cadillac Sovereign Landawlet».