|
Все, что в наших силах, наверняка ответят на том конце провода. Ты просишь перевести деньги со счета на два других, тоже номерных, — предположим, в каком-нибудь парижском банке, швейцарском или любом другом хранилище денег, причем лучше, чтобы оно обладало солидной репутацией. Останется только ждать. Потом следовало бы связаться с банками, счета которых ты назвал для перевода средств из Амстердама. Вот и все. В компании с двумя джентльменами ты спускаешься в ресепшн, забираешь письмо, отправленное экспресс-почтой на собственное имя, и отдаешь его своим спутникам. Они берут ключик, покидают вместе с тобой отель, садятся в машину, и вы катите на Центральный вокзал, изымаете из ячейки заветный чемоданчик, джентльмены проверяют его содержимое. Все на месте, спасибо, с вами приятно было иметь дело, адье. И вам спасибо, господа, вы имеете счастье жить в воистину прекрасном городе, гуд-бай.
— Все не так уж и сложно, — подумал я вслух. — Что, простите? — спросил дядя Ваня. — Если опять-таки следовать в духе наших гипотетических предположений… Ну скажем, так. Предположим, что постояльцу гостиницы «Winston Hotel» придет вдруг в голову, извините за жаргон, «кинуть» своих партнеров по сделке. Это ведь несложно. Тут напрашиваются два варианта. Во-первых, дождавшись подтверждения о переводе средств из Амстердама, он может прямо на месте предпринять нечто экстравагантное — с тем, чтобы покинуть гостиницу не в компании двух джентльменов, а в одиночестве. И вот в таком гордом одиночестве спуститься в ресепшн, взять конверт, поехать на Центральный вокзал и забрать из камеры хранения свой чемодан. Оставшись, так сказать, при своих да плюс к тому заимев круглую сумму на счетах. Или второй вариант. Соблюсти правила приличия, никого не бить по голове в своем номере. А дождаться, пока они извлекут чемодан из ячейки и обнаружат, что он набит, скажем, грязным бельем. Дядя Ваня тихо рассмеялся и покачал головой: — Ну, во-первых, это джентльменские дела, ни разу в моей практике никто никого «кинуть», как вы выражаетесь, не пытался. Почему? Да просто потому, что такого рода сделки крайне выгодны обеим сторонам. Уже хотя бы в силу того обстоятельства, что они обходятся без лишних бумаг, налоговых деклараций и прочей макулатуры. А во-вторых… Либо вы — в первом вашем варианте — просто не выйдете из своего номера. Либо потом, когда они не обнаружат в чемодане того, что ожидали, ваш труп спустя какое-то время выудят из канала… Еще чайку? Нет? А я выпью. Он налил себе полчашки, неторопливо выпил, поднял на меня глаза: — Что-то не так, юноша? — Да нет, что вы… Просто вы лакомитесь чаем вприкуску с таким видом, будто поедаете, как минимум ананасы в шампанском. Он искренне расхохотался: — Знаете, молодой человек… Там, где я провел полжизни, ананасов в шампанском было навалом. Но все эти годы мне нестерпимо хотелось вот именно этого. — Он отколол еще кусочек от сахарной глыбы, погрузил его в рот, запил чаем и, откинувшись на спинку стула, прикрыл глаза. Пора было откланиваться. Мы спустились с веранды, пошли по тропке к навесу, под которым стояла машина. — Эй, молодые люди, минутку! — окликнул он нас, когда Малахов уже вывел «Жигули» на дачную аллею и запирал ворота. Мы вернулись. Он сидел в прежней позе, потом медленно приподнял красноватые веки. — Если у вас вдруг возникнет охота — ну, разумеется, из чисто языковедческих соображений — заняться проблемой перевода сослагательного наклонения в наклонение изъявительное… — Он помолчал. — Заезжайте к старику. — Хорошо, — кивнул я. — Что вам привезти к чаю? — Кускового сахара. |
