Он поспешил обратно в тело. Как удачно Флета попросила его проверить!

Бэйн потянулся, будто бы просыпаясь. Затем поймал нежившуюся рядом Флету за локоть.

— Проклятье, кобылка, ты водила меня за нос весь день! — воскликнул он. — Ну, теперь не убежишь!

— Сейчас? — переспросила она, бросая на него изучающий взгляд.

— В любую минуту, — согласился Бэйн. — Ну-ка, скидывай плащ!

— Нет! — со смехом запротестовала Флета. — Я ещё не выспалась!

— Гори этот сон синим пламенем! — выругался по-протонски Бэйн, получив от этого удовольствие. В проклятиях присутствовала своя магия. Он тщетно пытался стянуть с девушки одеяние.

— Не надо, ты его порвёшь, — жалобно простонала Флета и скинула с себя плащ добровольно. Потом раздела и его.

Однако, когда тот потянулся её обнять, девушка воспротивилась.

— Ты показал мне свой способ, помнишь? — капризно нахмурилась она. — Отличный от моего, когда в период спаривания не имеет значения, с кем я делю ложе, пока меня не покроют. Ты занимаешься любовью медленно и нежно.

Она продолжала тянуть время до появления Беаты. Тем не менее, её слова звучали резонно: надо играть спектакль медленно и убедительно, что означало секс как часть любви, а не замену ей.

Бэйн посмотрел Флете в глаза.

— Я люблю тебя, — сказал он. Магической ряби вокруг них, разумеется, не последовало; он произнёс лишь строчку из сценария. Сейчас происходящее напоминало игры в Турнире на Протоне, где от участников требовалось идеально показать любовную сцену.

— И я тебя люблю, — ответила она, тоже без ответной вспышки магии. Для новых подозрений отсутствия магических подтверждений было недостаточно; они часто угасали от постоянных повторов.

Теперь он собрался прижать к себе девушку плотнее, но она всё ещё медлила.

— Забыл собственный способ заниматься любовью? — И показала ему язычок.

Интересно, она всё ещё тянет время или добивается идеального реализма? Точно Бэйн не знал, но в любом случае Флета была права. Беата до сих пор не нарушила их покой, а Прозрачный явно не отрывался от своего зеркала, наблюдая за ними.

Прозрачный? Беата тоже могла смотреть! К чему ей появляться рядом, когда она могла всё увидеть на расстоянии?

Юноша погладил грудь Флеты. Великолепная форма! В последнее время он редко на неё смотрел и только теперь, в спешке, оценил тщательность её подхода к своему человеческому обличью. Он наградил поцелуем каждый из двух сосков, затем перешёл к её уху.

— Думаю, мы уже на сцене, — шепнул Бэйн.

— Ах, Маш, как долго я ждала этих слов! — отозвалась она вслух. И превратилась в одержимое страстью существо, обнимая, целуя и гладя его, прижимаясь к нему, елозя и постанывая, сжимая его ногами, имитируя высшую точку человеческой плотской любви.

Перед ним было то же тело, которое Бэйн обнимал, когда в нём присутствовала Агапа. В голове помутилось, и юноша опасался, что выдаст себя, выкрикнув её имя.

— Маш! Маш! — выдыхала девушка, но звучало это, как «Бэйн, Бэйн!».

— Флета! — отозвался он, взяв себя в руки. Затем, охваченный моментной страстью, взял её, не особо заботясь о том, кто именно в женском теле.

И чувство вины захлестнуло его, когда схлынула страсть. Он слишком ей поддался.

Однако демонстрация принесла нужные плоды. Время шло, а Беата так и не появилась. Надо полагать, увиденное убедило дочь Бежевого в том, что перед ней Маш.