Она явно делала вид, что все еще что‑то обдумывает. Затем слегка кивнула.

–Что до работы, я, кажется, припоминаю, что речь шла о временной должности, что‑то вроде личного помощника для французского бизнесмена. Мы провели с девушками анкетирование, а после обязательного медицинского освидетельствования факсом отправили в Париж лучшие результаты вместе с фотографиями отобранных девушек. На этом наше участие в этом деле заканчивалось.

– И Кэролайн была одной из отобранных девушек?

– Да.

– Получила ли она эту работу?

– Понятия не имею. Мы сделали все, что требовалось, подали объявления в газету, посмотрели девушек, отобрали нескольких и отправили короткий список в Париж. Больше, помнится, контакта с клиентом мы не имели.

У меня возникло еще одно подозрение. Не так уж мало для одного дня.

– В этом не было ничего необычного? Я имею в виду, разве вы обычно получаете плату за поиски хороших девушек?

Она пожала плечами.

– Не всегда. Разные клиенты пользуются разными методами. В этом случае нам платили за медицинские освидетельствования, составление анкет, а конечный отбор был не за нами.

– И вы не находили все это подозрительным?

– Конечно, нет. Нас наняли выполнить определенную работу, и мы ее выполнили.

Она явно решила, что наш разговор завершен. Я не виновата, что пришлось ее огорчить.

– Неужели вы не понимали, в какого сорта деятельность вовлечены? Я хочу сказать, что для должности личного помощника бизнесмена объявление выглядит слишком двусмысленно.

С минуту она смотрела на меня, затем улыбнулась.

– Бизнес сегодня – это сложная индустрия, мисс Вульф. Влиятельный глава известной фирмы может иметь нескольких личных ассистентов, вы же понимаете; кто‑то используется для работы в офисе, кто‑то заведует его общественным календарем, составляя список встреч и приема иностранных посетителей, представителей прессы и все в таком роде.

Она говорила о своих клиентах так, будто они возглавляли целые регионы страны, а не были просто производителями стали или туалетной бумаги.

Как дитя семидесятых годов, я все еще с трудом могла приспособиться к этим новым капиталистическим утопиям, где важно не то, что вы делаете, а то, сколько вы можете заплатить, чтобы делать это наивыгоднейшим для себя образом. Проще говоря…

– В объявлении сказано о возможности исключительно прилично заработать. Это соответствует истине?

– Да, насколько я помню, оплата предлагалась очень хорошая.

– Вы, я вижу, помните об этом случае не так уж мало.

– Ну, это было до того, как я стала администратором. Я была рядовой сотрудницей, которая вела это дело.

– Так собеседование с ней проводили вы?

– Да, – сказала она, слегка нахмурясь.

– И как она вам показалась?

Миссис Сангер немного подумала, лишь потом ответила:

– Это была хорошая кандидатка. Очень красивая, яркая, с чувством собственного достоинства, но и способная рискнуть.

В этом описании Кэролайн Гамильтон представала этакой героиней «Космополитена» девяностых годов: прекрасной, гордой и бесстрашной. Некоторые люди говорят профессиональными штампами, что меня всегда настораживает. Однако я взяла себе на заметку эту характеристику.

– Идеальная женщина для работы, не так ли?

– Знаю одно, что она соответствовала всем требованиям объявления. Но она была не единственной, а кого из них выбрали, мы не знаем.

– Вы можете дать мне парижский адрес или контактный телефон?

Она кивнула и встала.

– Подождите одну‑две минуты.

Сквозь стеклянную стену хорошо было видно, как старательно копошатся конторские девушки «Потенциала» над бумагами, завалившими их рабочие столы.