У каждого свои резоны, мотивы. Ну а я не стал разочаровывать и разубеждать. Вряд ли пока можно было говорить о том, что Россия пришла в Крым прочно и навсегда. Пока мы еще только подошли к первому, после Перекопа, крупному городу. Да и турки свое слово не сказали, татары полностью не разгромлены. Но игра идет, инициатива на нашей стороне. А это уже не так мало.

Мы рассредоточились в порту. Мы — это, если без отряда Фролова, тридцать три человека. Ну и я, дядька Черномор. Прям, как в сказке. Жаль, что на нас не чушуя, как жар горя, а теплые и очень жаркие халаты. Учитывая, что под ними еще и наша одежда, то жуть… Килограмма три воды с меня сойдет точно.

Большей частью мы уже скрывались за грудами мусора, которые здесь, в порту, образовались. Даже те, кто получил «счастливый билет» и готовился к отплытию, всё равно не теряли надежды вывести как можно больше своего добра.

Вот и получалось, что они в итоге бросали тюки прямо здесь, у причалов и в целом в порту. Ну, а те, кто облизывался на всё это, пока не решались приступить к присвоению чужого имущества. Все были на взводе, и получить по шее за мародёрку никому не хотелось… Да тут казалось, скоро могут начаться драки за косой взгляд, не то что за кражу.

Уже было далеко за полночь. Знатоки говорили, что вот-вот и начнется рассвет. Я считал, что еще около часа до появления первых лучей солнца. Но все равно решил, что пора…

— Начинаем! — сказал я.

Информация практически моментально разлетелась по всем нашим укрытиям, дошла и до бойцов, которые всё ещё скрывались среди толпы. Условные знаки в батальоне, особенно среди моих ближних бойцов, давно усвоили.

Ожидание всегда мучительно. И вот…

— Что стоите, правоверные? — закричали в толпе на татарском языке. — Русские пошли на приступ, никого щадить не будут, вырежут людей и сожгут город! Берите лодки и плывите к кораблям! Турки не посмеют стрелять — Султан приказал всех правоверных вывозить в Стамбул!

Это в спокойной обстановке, когда люди не находятся в поисках того самого последнего шанса уцелеть, когда они не в стрессе, паники. Вот тогда подобные слова, крики могли бы подвергнуться критике. А того, кто кричит, эти же люди и растерзали бы.

Но те, кто в ночи всё ещё находился в порту, все они ждали хоть чего-то, может быть, знак от Аллаха, послание как спастись. Ведь молились, взывали к помощи. И тут начинают кричать, что какой-то шанс спастись есть. Отчаявшиеся, но готовые ранее на все, люди будут верить любому. Ибо иного решения нет. И придут злые русские и всех вырежут.

Это как в будущем американцы уходили из Афганистана, и афганцы, понимали, что новая власть, талибы, за ними придут и спросят. И тогда обманутые люди цеплялись за обшивку самолётов, покидающих страну. Чувство страха многогранно, и в поисках путей спасения зачастую притупляется разум. И тогда люди готовы подвергать себя ещё большей опасности, используя смертельные и крайне спорные способы спасения.

Но толпа не сразу ринулась к лодкам, которых было немалое количество, так как всё ещё продолжалась погрузка на корабли, чтобы уже через несколько часов большим караваном выйти из города по направлению к Османской империи. И вот две группы, казалось бы, отчаявшихся людей, но на самом деле решительных и знающих, что им делать, ринулись к лодкам. Конкретно к двум лодкам, стоящим чуть в стороне и там уже сидели люди, охраняли.

Это были люди Фролова, усиленные некоторыми моими бойцами, которые умели плавать. На самом деле, большой проблемой было найти более-менее сносных пловцов. Когда всё это закончится, отправлю всех на озеро учиться плавать.

Лодки, гружённые якобы тюками с одеждой, а на самом деле внутри их были бочонки с порохом и с горючей смесью, первыми отправились в сторону стоящих на жёсткой сцепке боевых кораблей турок.