Лодки, гружённые якобы тюками с одеждой, а на самом деле внутри их были бочонки с порохом и с горючей смесью, первыми отправились в сторону стоящих на жёсткой сцепке боевых кораблей турок.

Не научило ещё уму-разуму их Чесменское сражение, когда был в реальности сожжён турецкий флот, стоящий на такой же сцепке. Ничего, учебное пособие уже спешно направлялось к боевым кораблям. Там такая смесь, что водой не потушить. Может только песком засыпать. Но песок на кораблях мог быть только в крюит-камере. Да еще и додуматься до такого нужно.

По примеру диверсантов последовали и другие люди. Послышались выстрелы, крики, проклятия. Турецкое охранение, которое уже свыклось с обстановкой, находилось в полудрёме и не сразу отреагировало на резко изменившуюся ситуацию.

На кораблях также не были готовы к подобному развитию событий. Так что лодки стремительно приближались к фрегатам и галерам противника. В этот раз, в отличие от первого нашего похожего опыта под Данцигом, гребцы отрабатывали настолько слаженно, что хоть в гонках участвуй.

Ну так, гребля стала одной из частей боевой подготовки бойцов. Это — и развитие мускулатуры, и выносливость, ну и сам навык, который, как видно, всё-таки через год пригодился. Вот так же нужно и с плаванием.

— Прыгай! — не выдержал я и прошипел сквозь зубы.

Конечно же меня не слышали. Я находился в метрах четырёхстах, или больше, от ближайшего турецкого корабля. Да и не стремился я докричаться. Говорил тихо, лишь для себя.

Наступал критический момент. Нужно максимально мощно произвести десяток гребков, а потом правильно, чтобы не замедлить ход лодок, прыгнуть в воду — и как можно дальше и быстрее устремиться от будущего эпицентра взрыва и огня.

— Бах-бах! — с одного из турецких фрегатов прозвучало два выстрела.

Вот же, всё-таки какой-то гад предусмотрительный на ближайшем фрегате нашелся! Имел заранее заряженные пистолеты.

— Бах! — прозвучал ещё один выстрел в сторону диверсантов.

Было крайне плохо видно и невозможно оценить, достигли ли пули своих целей. Я наблюдал лишь только смутные силуэты, плохо различимые в предрассветной дымке, или остатках ночного тумана. Поэтому я и не видел, спрыгнули ли в воду мои бойцы, все ли это сделали.

В это время раздавались и другие выстрелы, но, как мне показалось, не по русским диверсантам. Лодок на воде было уже более чем предостаточно, чтобы говорить об их множестве. И то, что первые две являются на самом деле брандерами, не факт, что турки поняли.

— Ба-бах! — с одного из фрегатов, слава богу, что не с того, который сейчас подвергался атаке, прогремел пушечный выстрел.

Вот тут я увидел, как картечью смело тех людей, которые устремились за помощью к своим союзникам, но союзники вмиг стали врагами. Каждый спасает свою шкуру. И нужно будет об этом обязательно и написать в своих «записках о Крымской войне» и распространить среди татар. Пусть хоть у кого-то возникнет четкое чувство отвращение к своим турецким союзникам. Вообще в этом направлении нужно очень плотно работать. Не только же страхом держать Крым… Ох, далековато я заглядываю.

— Давай! — в своих мыслях я чуть не пропустил кульминацию событий.

Бойцы стали нырять, покидая свои лодки. А те…

— Ба-ба-бах! — прозвучал оглушительный взрыв, кратно громче, чем до того выстрелила пушка.

Моментально загоревшаяся горючая смесь дождём обрушилась на ближайший к лодкам диверсантов фрегат. Кляксы смеси не стекали по обшивке корабля, они были тягучими, успевали поджечь одну доску, чуть сползли, и другая загоралась. И таких плямок множество. Так что и речи не могло быть, чтобы даже организованная команда смогла в своей работе за живучесть корабля, потушить огни.

— Ба-бах! — последовал ещё один взрыв, исходящий от второго брандера.