Массовые разрывы не самых мощных гранат, тем не менее, не только уничтожают живую силу врага, но имеют еще и мощный психологический эффект. Тем более на неприятеля, который все еще полноценно не освоит огнестрельное оружие и артиллерию.

— Через час выход! — сказал я, когда и другие офицеры повторили свои задачи.

Ещё с сумерками мы выдвинулись. Теперь шли уже более решительным темпом и сбитым походным порядком. По флангам и впереди двигались сильные конные отряды. Их задачей было сделать так, чтобы никто, кто увидит наше передвижение, не успел добраться до города и предупредить власти.

Для этого было достаточно даже не убивать всех встречных, а стрелять по лошадям, причём, исключительно из луков или немногочисленных арбалетов. Мы двигались со скоростью бегущего средним темпом человека. И вряд ли среди встреченных людей будут профессиональные бегуны на длинные дистанции, марафонцы.

Так что шли практически в открытую, максимально подгоняя коней. По моему мнению, бо́льшая ответственность за успех операции лежала даже не на людях, выдержали бы лошади. Им же не только сейчас нужно относительно быстро идти в город, но ещё быстрее из него выходить.

Лишь разграблением Бахчисарая операция не ограничивается, на радость генерал-майора Лесли. Второй этап операции, особенно если будет успешным, полностью оправдает перед командованием все наши действия.

— Джурюк-су! — провозгласил проводник.

— Всем встать! Поить коней. Пять минут! — приказывал я.

После того, как мы миновали реку Альму, серьезных источников воды встречено не было. И теперь вполне полноводный ручей, под название Джурюк-су — наша возможность после перехода по жаре, которая только ненамного спала ночью, напоить коней. Мы стояли в предгорье, откуда в город вела дорога, просматриваемая сейчас нашей разведкой. Так что можно рассчитывать, что недолгая остановка прямо возле города, не станет для нас ошибкой.

Этот ручей протикал и в Бахчисарае, являлся для нас одним из главных ориентиров в городе. Тем более, что Джурюк-су в итоге соединялся с небольшим, наполненным водой, рвом вокруг ханского дворца.

— И пусть Аллах тебе поможет! — сказал я старшине Алкаину.

Три отряда, каждый по три сотни воинов-башкир, нахлесстывали своих коней, устремляясь к городу.

— Пошли! — скомандовал я, когда башкиры уже вошли на территорию крайних городских построек.

Впереди, если не считать наш конный таран, шел плутонг гвардейцев. У каждого в руках были пистолеты, кроме двоих, с арбалетами. Вот тут и нужно было включать мозги…

— Бдын! — прозвучал глухой звук спускаемой тетивы арбалета.

Вышедший вдруг на дорогу мужик, облокотился к каменной стены соседнего строения, и сполз. Не повезло… Сидеть дома нужно перед рассветом.

— Быстрее! — выкрикнул я, услышав пистолетные выстрелы.

Другой отряд нарвался на вооруженных людей? Потом спрошу. Если стреляли, значит так нужно было. Важно доверять своим людям. Выстрелы звучали со стороны отряда капитана Подобайлова. А этот офицер — стрелянный воробей!

Передовой отряд гвардейцев ускорился. Теперь мы все чаще бежали трусцой. Слаженно, как учились. И не останавливались больше нигде, пока не преодолели три версты. Башкиры прошлись тут основательно. По обеим берегам ручья лежали изрубленные люди. Большинство с оружием. В городе, как и предупреждали, хватает патрулей. Башкиры и должны были бодрствующего врага уничтожать, но не следующие за ними отряды.

Дорога вела вверх. Мало того, так были еще и ступеньки. Как правило, не много, но телегам приходилось тяжело, как и коням. Да и нам бежать в гору еще то физическое упражнение. Но зря ли мы бегали и тренировались? Вот… теперь видно, для чего.

Звон стали и крики людей, раздававшиеся в глубине узкой дороги, за поворотом, говорил мне, что все-таки нашелся вражеский отряд, который успел организоваться.