— Заметила что? — за всех спросил Кверр.

— Эх, надо было с кем-то поспорить, что ли, — вздохнула она. — Да что эти двое в итоге переспят, было ясно с первого взгляда. Ну, как бы вам это объяснить? Я же не знала, что все настолько слепые… Взгляды, язык жестов, это же всё очень просто! Яра твоего брата с самого начала глазами пожирала и чуть что не облизывалась, ещё когда в маске своей была. А он на неё с того ремонта двигателя смотрел так, что мне было удивительно, как на ней одежда не дымится. Нет, серьёзно никто этого не заметил что ли?! — удивлённо вытаращилась на нас рыжая.

— Кхм, — глубокомысленно изрёк Тимул. Мы с Яроникой озадаченно переглянулись; похоже, подобного не заметили и мы сами в первую очередь, не то что окружающие.

— Мне кажется, ты передёргиваешь, — наконец, выразила общую мысль Яра. — Нет, ну, конечно, глупо отрицать правду, Кварг мне действительно с первого взгляда показался интересным мужчиной; ещё тогда, в первое наше знакомство. Ну так и Кверр мне тоже поначалу очень понравился, и что теперь?!

— Ай, да что с вас взять, «нравится — не нравится»! Это же всё подсознательное, почувствуйте разницу!

За этим «содержательным» разговором мы успели всей толпой добраться до кают-компании. Все расселись вокруг стола, и как-то так получилось, что Яроника оказалась у меня на коленях. Неожиданно для меня и, похоже, для себя тоже. Правда, менять сложившееся положение вещей мы не стали; глупо было шарахаться друг от друга в разные стороны. Да и нельзя сказать, что это было неприятно, разве что непривычно. Но удивительно естественно, особенно в свете всего сказанного ранее.

— Ладно, я предлагаю этот невероятно интересный вопрос отложить на потом, — иронично предложил Тимул. — Расскажите всё-таки, что случилось после вашего исчезновения? Кверра тут пришлось чуть ли не к креслу привязывать, очень спасать рвался.

— Ну, скажешь тоже, привязывать, — хмыкнул младший. — Так, в первый момент случилось помутнение, но Пи меня быстро урезонила.

Рассказ, который я отдал на откуп Яронике, много времени не занял. А вот обсуждение и споры по теме — да, затянулись. Я в этом, впрочем, не участвовал; мне было, о чём ещё подумать.

Например, о том, о чём все временно забыли, то есть — о цели нашего путешествия. Но мысли эти были чем дальше, тем мрачнее, и думать их совершенно не хотелось. В конце концов, события на безымянной планете в очередной раз доказали, что интуицией меня духи при рождении обделили. Я допускаю, что она сделала стойку на вероятные события, которых удалось счастливо избежать, но больше походило на осечку. В конце концов, то, что мы попытались сбежать из выделенных апартаментов, никакой роли не сыграло.

Ещё навязчиво думалось о Брате, откуда мы так поспешно и внезапно сбежали. Как бы и в чём бы я себя ни убеждал, я всё равно чувствовал себя предателем и изменником родины. Да, я оказался не у дел, и толку в сложившейся ситуации от меня было бы немного, но… присягу-то я давал. И до какого-то момента я действительно во всё это верил. В нужность и правильность методов Неспящих, в мудрость Владыки, в дальновидность Первого.

Вопрос только, в какой момент перестал? Когда именно я осознал, что Первый — это просто старый функционер, боящийся новых решений и неспособный просчитать события, хоть немного выходящие за рамки его представлений о реальности? Понял, что Владыка — просто выживший из ума насквозь больной и не вполне уже живой старик? Обнаружил, что Неспящие — это такие же обыкновенные и разные люди, как и те, кого они контролируют? Сложно сказать.