— Да, наверное, — не слишком уверенно согласился я. — Я, к сожалению, довольно далёкий от эстетизма человек, — посчитал нужным пояснить в ответ на её озадаченный взгляд. — Максимум, что я способен оценить, это красота женщины. Или, вернее, оценить сугубо субъективно, нравится — не нравится. А вот созерцать великолепие пейзажей, или там каплю росы на свежем синем листочке — это, увы, не для меня. Хотя… когда меня вызвал Кверр, там, на Брате, я был очень близок к постижению этого состояния, — хмыкнул я.

— Мужчины, — философски вздохнула Яроника. — Ничего, я тебя научу, — она потянулась ко мне для поцелуя. Я же, воспользовавшись нашими по прежнему сцепленными ладонями, рывком опрокинул женщину на себя, обнимая свободной рукой.

Процессом мы оба увлеклись быстро и всерьёз, и напрочь забыли о том, что запас времени несколько ограничен. Поэтому когда тишину разорвал тревожный сигнал вызова, мы уже почти приступили к повторению пройденного, и были к общению совершенно не готовы. Пару секунд мы на вызов вообще не реагировали, а потом как-то одновременно очнулись и озадаченно уставились друг на друга.

— Духи! Мы же на орбите давно! — выдохнула Яра, судорожно пытаясь нашарить свой термокомбинезон.

Мне хотелось высказаться грубее, но я сдержался. Хороший знак, кстати; наверное, влияние воли планеты кончилось.

— Духи бы вас побрали! — рявкнул динамик связи голосом младшего.

— Не дождётесь, — хмыкнул я в ответ, ожидая, пока Яра оденется, и заодно пытаясь отвлечься от её возни. А отвлечься стоило, причём срочно; она так соблазнительно извивалась совсем рядом, периодически прижимаясь ко мне, что удержаться от решительных действий было невероятно трудно.

— Ты живой?! — выдохнул Кверр, и дальше разразился такой непечатной тирадой, что Яроника замерла, прислушиваясь и явно запоминая некоторые особо цветистые обороты. Я, кстати, тоже почерпнул для себя кое-что новенькое.

— Малыш, где твоё воспитание, так ругаться при дамах? — сумел с иронией вставить я свою реплику в нецензурный монолог младшего. В ответ на это он предсказуемо разразился ещё одной речью, изобилующей цветистыми образами. Потом вдруг осёкся на полуслове, взял себя в руки и мрачно поинтересовался.

— Что у вас со связью?

— Смотря с какой, — хмыкнул я, за что получил тычок в рёбра от уже одетой Яроники и был прихлопнут своим собственным термиком.

— Со всей! — не понял юмора Кверр. — На планете не было, а от неё мы вашу шлюпку ведём очень пристально, и сигнал только что восстановился. Пи предлагала вообще сбить капсулу в профилактических целях. Как вы оттуда вылетели? Что произошло?

— Давай мы сначала до вас доберёмся, а потом всё расскажем? — предложил я, попутно осторожно натягивая комбинезон: затылок настойчиво напоминал, что внутренняя обшивка очень прочая, и совершать резкие движения внутри столь тесного объёма категорически не рекомендуется.

— А кто тебе сказал, что мы вас просто так на борт пустим? — ехидно парировал младший. — Сам тут упрекал в непрофессионализме и безалаберности, вот теперь и болтайся в открытом космосе. Да что там у тебя за шорох такой?!

— Пытаемся втиснуть благоприобретённые щупальца в старые тела, — проворчал я. Нет, по-хорошему, он, конечно, был прав, верить нам не стоило. Но, во-первых, как он собирался проверять истину, а, во-вторых, почему у него разум проклёвывается именно тогда, когда это меньше всего надо?

— А картинка почему не работает? — подозрительно уточнил Кверр.

— А чтобы не спалиться, — огрызнулся я, как раз застёгивая последний магнит на термике и включая изображение.