В общем, это всё неважно. Важно в тот момент было поскорее избавиться от защитного костюма и термика, что было не так-то просто сделать в тесной шлюпке. Жизненно важно было ни на мгновение не отрываться от жадных пьянящих губ. Добраться руками до нежной кожи, сжимать в объятьях сильное стройное тело…

Важно было, что я уже много лет подобного не чувствовал. Да, женщины доставляли удовольствие, и отказываться от него я никогда не собирался. Но так, чтобы с одной конкретной женщиной забыть обо всём, — об окружающем мире, о месте и времени, о прошлом и будущем, — звать её по имени и пить своё имя с её губ, совершенно шалея от этого… Пожалуй, ничего подобного со мной не случалось лет этак двадцать.

Когда она со стоном выгнулась подо мной, до боли впившись ногтями в плечи и обхватив ногами мои бёдра, я почти в тот же момент догнал её на вершине наслаждения, и почувствовал себя… заново родившимся? Мальчишкой, впервые познавшим женщину? Сложно сказать. Но так хорошо мне не было очень давно. Или и вовсе никогда?

Через несколько мгновений, забывшись, я рывком приподнялся, намереваясь переместиться набок, чтобы не лежать на женщине всем весом, и… с размаху приложился головой о какой-то элемент конструкции. Душевно так, до искр в глазах, и с шипением упал обратно, одной рукой хватаясь за пострадавший затылок.

— Ты чего? — переполошилась Яра, отползая чуть в сторону и заботливо пытаясь отстранить мою руку и оценить ущерб. А я даже ответить не мог; меня душил смех. Опрокинувшись на спину, я сгрёб женщину в охапку, роняя её на себя сверху, и всё-таки расхохотался. Немного истерично, но зато от души.

Смеялись мы долго, и уже вместе. Потом ещё несколько секунд лежали, потихоньку приходя в себя.

— Знаешь, наверное, стоит поблагодарить наших обалдуев за это приключение, — наконец, проговорил я. — Я вот так сходу не могу вспомнить, когда ещё мне было также легко и хорошо.

— Надо чаще бить тебя по голове? — захихикала Яроника.

— Угу. И скидывать на неизвестные планеты в компании одной белобрысой язвы, — не стал возражать я, задумчиво поглаживая кончиками пальцев её спину.

Приподнявшись на локте, Яра некоторое время разглядывала меня своими потрясающе яркими глазами, — сосредоточенно, внимательно. Потом медленно и щекотно провела кончиком пальца по скуле, по губам, по подбородку вниз.

— Ты чего? — наконец, не вытерпев, задал я вопрос. Уж больно пристально она меня разглядывала, не то пытаясь что-то найти, не то — запомнить.

— Любуюсь, — с подкупающей честностью хмыкнула она, слегка пожав плечом.

— Чем? — озадаченно уточнил я.

— Тобой. И контрастом. Мне всегда казалось забавным, какая у выходцев с Брата светлая кожа, и как необычно она смотрится с тёмными волосами. Потом примелькались лица, и я начала удивляться своему отражению в зеркале и своим землякам. А ещё меня всегда поражало, насколько при своей похожести разные существа — мужчина и женщина. Сейчас же смотрю… это так красиво выглядит, контраст и противоположности. Смотри, — она поймала мою руку, переплела наши пальцы и поднесла ближе, к глазам.

Я несколько секунд разглядывал получившуюся конструкцию: смуглая тонкая маленькая ладошка в моей раза в два большей руке.