"Это корабль. Я внутри корабля, такого же, как ИССИ", – подумал Гавриил, и ему вспомнился рассказ Мстислава о том, что ИССИ сейчас – лишь малая часть того, чем являлась когда-то. "Конструкция, созданная из большого корабля. Корабль Хранителей, потерпевший крушение на планете, позже получившей название Земля и переделанный в Колыбель" – что-то подсказало Гавриилу, заботливо вложило эту мысль в его мозг.

Он не спеша шел вглубь этого будто бы бесконечно удаляющегося прямоугольного тоннеля и с каждым новым его шагом по глянцевому, до блеска натертому черному полу стены будто отступали от него во мрак. Но ему все же удавалось видеть их, как и высокий потолок, его зоркие глаза, теперь так же горящие зелеными кошачьими огоньками в темноте, позволяли ему разглядеть бесчисленное множество прямых линий, разной толщины – ими были усыпаны матово-черные стены и изборождены отражающие глянцевую гладь пола высокие потолки. Со всех сторон его будто окружала одна большая микросхема.

Едва Гавриилу удалось сделать еще несколько шагов, как в десяти метрах от него на теперь уже ярком от его присутствия глянцевом полу, появилось изувеченное тело. Поддавшись внутреннему порыву, Гавриил шагнул вперед к телу и, растаявшая в его приближении тьма показала еще и чью-то аккуратненькую, уточненную, но оторванную по локоть руку. Гавриил осторожно подходил ближе, взведя на максимум все свои чувства. Показались еще части тел, сейчас стало ясно – смилодон побывал здесь раньше, еще до того, как повстречался с Гавриилом. Тело, уцелевшее больше остальных, безжизненно лежало спиной к Гавриилу. Подойдя достаточно близко, Гавриил узнал Мстислава, изувеченного, убитого с чувством лютой, совершенно неуместной жестокости. Узнал и Веру с Надеждой, но их тела были буквально разорваны на части и определить где, чья рука, нога, туловище или голова Гавриил затруднялся даже при жизни сестер-близняшек, а сейчас сделать это стало и вовсе невозможным. В мгновение ока, все его фантазии о том, как они могли провести бесчисленное количество времени, сколько всего узнать друг о друге – все эти мысли исчезли, разбились на части и разлетелись как сейчас их тела. Понял и то, что никогда не узнает историй, изображенных на наплечнике Мстислава. Он безмолвно стоял над их безжизненными телами и ждал момента скорби, понимал, что их, так нелепо оборвавшиеся жизни, нужно оплакать, но вместо мыслей об утрате пришли мысли холодного расчета:

"Рядом нет оружия, на их телах нет брони, а их фиктримаго – ярко белые, парадные"…

…"Церемониальные" – вновь что-то заботливо одарило Гавриила правильным, подходящим названием. Шепчущий внутренний голос.

"Виктор обманул их, – продолжал выстраивать свои догадки Гавриил. – Как и меня. Усыпил их бдительность, воспользовался их слепой в него верой и преданностью. Их убил смилодон, очевидно, натравленный Виктором. Все то же самое я видел в самолете хранителей, чувствовал и внутри чудовища – зверство, ярость, исступление. Но если не выжили они, как тогда выжил я?" – Гавриил, наконец, задался верным вопросом, беззвучно усмехнувшись про себя своей победе.

"Мы сильнее. Множественно сильнее" – вновь шепнули отголоски где-то в голове.

"Я схожу с ума" – заключил Гавриил.

Поначалу, он считал шипящий голос инстинктом сохранения, или остаточными чувствами убитого им смилодона, но тут его окончательно разубедили в его догадках – не безумие одолевает его. Голос, впервые заговорил четко, дал знать о своем присутствии.

"Сходишь с ума? – ехидно вопрошал он, – а кто же устанавливает границы нормального? Может, ты только становишься нормальным, лишаешься безумства. Окончательно. Бесповоротно, – глумливо поддакнул дублирующийся шепот, а затем добавил уже совершенно серьезно: – Это новый пока еще чуждый тебе уровень восприятия".