Оказалось. И гордо стоявший перед Гавриилом Главнокомандующий с тремя уродливыми шрамами на лице был олицетворением очередного обмана Виктора. Спустя секунды за спиной Главнокомандующего появились оставшиеся серафимы. На этот раз балахоны, скрывавшие их тела, были ярко белыми и сильно резонировали на фоне темного, казалось бесконечного окружения, Гавриил видел их отражения от пола.

"Они укрылись в снегах, выжидали", – понял Гавриил и тут же вспомнил последнее, увиденное перед встречей со смилодоном: Виктор запустил нечто похожее на сигнальную ракету. Она послужила им сигналом – приглашением войти внутрь.

Гавриил спокойно поднялся, неспешно оглядел всех серафимов, стоявших полукругом, в пять рядов по десять человек напротив него. Ближе всех к Гавриилу стоял Главнокомандующий, он самодовольно смотрел на него своими тусклыми, бесконечно злыми глазами. Его распирало чувство удавшегося плана. На пару с Виктором они перехитрили всех. Так он думал.

– Я поражен! – воскликнул Главнокомандующий, разведя руками. Металл под его балахоном зазвенел. – Тебе удалось прожить! Нет! Выжить!

Гавриил молчал, опустив взгляд, он продолжал смотреть в глаза Лидии.

– Мы рассчитывали, что ты сдохнешь, – в его голосе чувствовалась надменность, – думали, азиат убьет тебя.

– Сусаноо ни разу не азиат, индюк ты напыщенный, – Гавриил решил, что подумал об этом, но оказалось, что сказал вслух. Главнокомандующий немного одернулся, подняв свои редкие брови.

– Не важно! – он со скрежетом вынул меч из ножен. Пятьдесят серафимов за его спиной в миг, синхронно проделали то же самое. – Раз ты отказался умирать там, значит, умрешь здесь! И на этот раз, никто не придет на помощь, – закончил он, без капли уважения и сострадания, головой указав на труп Лидии и обезглавленного Клима.

Гавриил, раздраженный глупой самонадеянностью Главнокомандующего покачал головой и перебил его едва начавшуюся речь: – Скажи мне, скольких Бессмертных ты убил за всю свою жизнь? – вопрос ввел серафима в секундный ступор. Гавриил сам ответил за него: – ни одного.

– Хранителей! – взорвался Главнокомандующий. – Я убил Хранителей, Мстислава, двух его шлюх и тебя сейчас убью!

– Их убил не ты, – с улыбкой на лице процедил Гавриил, – а смилодон, полученный тобой от Виктора. Ой, – игриво добавил он, – забыл сказать, я открутил башку твоей зверюшке.

Мышца дернулась на скуле Главнокомандующего. Он испытывал к чудовищу необъяснимо теплые чувства даже после того как оно изуродовало его лицо.

– Отрезал голову и Климу, – Гавриил, явно передразнивая движения Главнокомандующего, тоже кивнул в сторону обезглавленного тела. – Как думаешь, сильно я боюсь тебя и твоих серафимов?

– Тварь! – уже орал Главнокомандующий, брызжа слюной. – Нужно было укоротить тебя еще тогда, в порту! Женщина, спасшая тебя, лежит мертвая под твоими ногами, а у тебя на лице нет ни капли сострадания.

Тут Гавриил признал правоту Главнокомандующего – отсутствие чувств сожаления и сострадания, элементарной печали, действительно заботило его, но с каждой секундой все меньше и меньше.

– Очень скоро, – продолжал серафим, – ты перестанешь чувствовать, понимать боль людей, ценить их жизнь. Станешь бесчувственной тварью! Такой же, как Виктор! Но не бойся, обещаю тебе – я лишу тебя этой страшной участи, тебя и Виктора. Его мы тоже вскоре убьем, он поплатится за все, что сотворил с человечеством, просто пока не знает об этом!

"Виктор наш! Только наш!" – жадно шепнули голоса, ютившиеся в голове, а лицо Гавриила тем временем металось в изменяющейся гримасе, в попытках определить смеяться ему, или плакать от никчемных угроз серафима.