– Шагай на выход, ученик. И прихвати с собой ведерко, оно там за дверью стоит.

Они вышли на улицу. Уже давно была ночь, но с неба светили россыпи звезд, да и снежные шапки горных пиков давали звездный свет, так что темно не было. Пахло свежестью, лесом и озером. Учитель по-прежнему держал перед собой совок с углями, которые в темноте запылали с новой силой. Недалеко от дома в землю был вкопан широченный пень, рядом на земле стояли пеньки поменьше. Белоус прошел к этому подобию стола и стульев и уселся на один из них, оперевшись рукой с совком на колено.

– Сходи-ка, дружок, за водой. Зачерпни с мостков, да пополней.

Когда ученик вернулся, то увидел: Белоус придавил ручку совка на другом пеньке так, что в ночи казалось, будто тлеющие угли висели прямо в воздухе.

– Раздевайся.

– Как? – не понял Георг.

– Очень просто, – съязвил Белоус, – сначала снимаешь штаны, потом куртку, потом ботинки и все остальное, что там у тебя надето.

Проквуст удивился приказу, но он обещал слушаться своего учителя и поэтому подчинился, хотя подозревал, что тот намерен пытать его раскаленными углями. «Это что, вместо подведения итогов?» – спросил он себя.

– Фактура ничего. Хотя поработать придется, – бубнил Белоус сквозь усы, обходя полуголого ученика. – Теперь скажи, угли в руку взять можешь?

– Как, прямо пальцами?!

– Ну не локтями же! Смотри, – неожиданно старик сделал шаг к совку и выхватил из него уголек. Он стал его подбрасывать, слегка приседая, когда подставлял под него ладони.

– Лови!

Белоус бросил уголек Проквусту. Тот машинально поймал обжигающую искру и тут же стал ее подбрасывать и ловить. Ронять не хотелось, надо же было понять, что хочет учитель. А он весело засмеялся, видя ужимки не очень-то ловкого жонглера, да еще почти голого.

– Ладно, выбрасывай, – смилостивился наконец старик. – Как тебе фокус?

– Но это не фокус, – возразил Георг, – просто если подкидывать уголек быстро, то он не успевает обжигать кожу.

– А если не кидать?

– Ожог будет.

– Ты уверен? Смотри внимательно.

Белоус скинул на землю хламиду и остался в шароварах с высоким поясом и просторной рубахе. Потом он чуть присел, левую ногу выдвинул вперед, опустил ее на носок. Левая рука, полусогнутая в локте, выдвинулась, плечи задрались, Георгу даже показалось, что сейчас они вскинутся, и из-под них выпростаются два крыла. Старик перестал казаться стариком, он превратился в сжатую пружину, застывшую на мгновение. Вот она рванулась в диком танце, состоящем из выпадов руками, мелькания в воздухе ног, стремительных прыжков и стелящихся у самой земли уклонов. Несколько мгновений, и все стихло. Белоус подошел к совку и медленно взял оттуда несколько углей. Поднял руку на высоту лица и протянул ее к Проквусту. На ладони лежали, переливаясь, искры огня. Немая сцена продолжалась минуту, потом старик сбросил угольки на землю, отряхнул руки и подошел к ученику.

– Вот, смотри, – он сунул ладонь прямо к его глазам. – Есть ожог?

– Нет! – благоговейно выдохнул Проквуст.

– Ты тоже так сможешь.

– Но я…

– Только не думай и не говори. Просто повторяй за мной.

Белоус опять встал в ту же стойку. Она казалась неустойчивой и сложной, но Георг быстро усвоил расположение тела. Учитель стал медленно двигать перед собой руками. Ладони с раздвинутыми и напряженными пальцами шли вверх, вниз, в стороны и все время от себя и к себе.